Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. Пока Робб Старк бродил за Стеной в поисках Джона Сноу, попутно отбиваясь от упырей, Русе Болтон послал ворона в Королевскую Гавань с просьбой назначить его Хранителем Севера. Разумеется, Ланнистеры увидели в этом шанс обрести нового союзника и согласились на это, пообещав лорду Дредфорта кое-что еще.
В Винтерфелле было тихо и спокойно, пока однажды под стенами замка не показались знамена лорда Родников. Родрик Рисвелл, продемонстрировав письмо нового Хранителя Севера, уверил всех в том, что его послали ради обеспечения защиты замка от одичалых. Не прошло и недели, как прямо в Главном дворе разыгралась настоящая трагедия: Роджер Рисвелл убил маленького Рикона, обвинив в содеянном септу и дуэнью Маргери, и объявил о вскрывшемся «заговоре» южан, после чего была перебита почти вся гвардия розы, а замок оказался в руках Рисвеллов.
Королевская гавань. Благодаря вмешательству Джоффри перед самой его коронацией состоялся суд поединком: против Красного Змея интересы короны вышел защищать Джейме Ланнистер. В бою Оберин Мартелл одержал победу, ранив Цареубийцу, но это не помешало кронпринцу казнить дорнийца - не за государственную измену, в которой его обвиняли, а за братоубийство.
После коронации Джоффри Баратеон созвал всех придворных и почетных гостей столицы, дабы огласить свою волю: лорд Тайвин Ланнистер был назначен грандлордом Дорна, Станниса Баратеона сняли с должности Мастера над кораблями, леди Старк оказалась в заточении, а Тиреллов за то, что помогли вывезти нынешнего лорда Винтерфелла, Брандона Старка, из столицы, обещали объявить изменниками, если они не подтвердят лояльность королю, возвратившись в Королевскую Гавань вместе с Браном.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Сказания о мимолетных приключениях » Haud semper errat fama [Белая Гавань. 26.09.298]


Haud semper errat fama [Белая Гавань. 26.09.298]

Сообщений 1 страница 7 из 7

1


Haud semper errat fama.
http://s8.uploads.ru/tLAbB.gifhttp://sg.uploads.ru/YRJOT.gif

Дата:
26.09.298 от З.Э.

Место:
Белая Гавань, Новый замок, покои леди Винафрид

Действующие лица: Маргери (Тирелл) Старк, Алан Крейн

Краткое описание:
Говорят, что приятно более всего мгновение, которого не ждешь. Разум и окружающие подсказывали, что ждать появления Алана Крейна, - глупо. Но пусть отсохнет язык у того, кто скажет, что Маргери не рада сбывшимся надеждам.

Отредактировано Margaery Tyrell (2018-09-21 23:21:49)

+2

2

Поднимаясь по ступенькам из серого камня, Алан погружался в свои мысли. Лестница была длинной, служанка, провожающая Крейна, оказалась не очень расторопной, да еще и, как назло, не особо разговорчивой. Лорд, разумеется, сначала натянул на лицо фирменное нахальное выражение покорителя дамских сердец, но сразу же остудил пыл, когда наткнулся на незаинтересованность в голосе девушки. Ал не из тех, кто сразу отступает, но как-то настроение не располагало. А зачем тогда вообще было пытаться очаровать ее? Привычка, не более.
В один момент шаги андала достигли нужного ему спокойного ритма, стали автоматическим действием, позволившим шатену немного пропасть в глубинах подсознания. Во-первых, головушка разрывалась от попыток осознать то, что так нежданно вывалила на него Винафрид – это все нужно осознать и переварить, во-вторых, в течение ближайших минут ему предстояла встреча с леди Маргери.
Алан так часто моделировал их встречу у себя в голове, что и пересчитать невозможно. Обстоятельства, декорации – все это в воображении менялось, но он никак не мог придумать, что же ей сказать после того, как их взгляды пересекутся, образовав ту эфемерную связь? Что будет с ней, когда она увидит капитана своей гвардии? Она удивится, ее зрачки расширятся, брови вопросительно поползут вверх, а рот раскроется в немом вопросе? Или на нее накатит неожиданный и непривычный приступ радости, который заставит ее улыбнуться и образует на девичьих щеках те милые ямочки? Скажет ли что-то она первой али онемеет от неожиданности, предоставив право первого хода непутевому лорду? И что сможет на это ответить он сам? Широко ухмыльнется, как котяра, стащивший с кухни кусок мяса, и приветственно разведет руки для крепких объятий, или может, неожиданно ощутит укол совести, который заставит его потупить взгляд и поджать губы, невольно извиняясь за то, что долго шел. Столько вопросов крутилось в твердолобой обстриженной головушке, их тоже не счесть. Крейн ухмыляется своим размышлениям, представляя, что если бы кто-то смог влезть в его голову и прочитать мысли, то как глупо и нелепо лорд Алого Озера бы выглядел. Здоровенный мужик, о пресс которого можно камни колоть, а головой разбивать топоры, с еще не зашившими ранами, что только недавно выглядели так, словно целыми кусками хотят капитулировать с тела и организовать свою собственную мясную лавку, а переживает о такой ерунде, как «что подумает маленькая розочка по поводу его возвращения».
Крейн настолько затерялся в мыслях, что чуть не врезался в служанку, которая остановилась вверху лестницы, дабы подождать бородача и проводить его прямо до дверей нужной ему комнаты. Чем ближе была заветная дверь, тем мрачнее становилось выражение на лице шатена, а та легкая ухмылка увядала на глазах, будто цветок, который забыли положить в воду. Мужчина плотно сжимал зубы, невольно играя желваками, а поза была столь напряженной, что создавалось впечатление, будто лорд Крейн идет на войну. Служанка довела до нужной двери, вежливо кивнула, уточнила, нужно ли что-нибудь принести, а получив отрицательный ответ, покорно удалилась. Алан даже не удосужился повернуть голову, чтобы проводить ее взглядом, бессовестно палясь на упругую филейную часть, обтянутую тугой юбкой. Не до этого было нашему герою. Скрестив руки на груди, мужчина сверлил взглядом тяжелую дверь комнаты, за которой должна была находиться миледи из дома Тиреллов. Из головы словно выветрились все мысли, оставив в сознании дыру и завывающий сквозняк. И если со стороны казалось, что Крейн размышляет о вечном, стоя перед дверью, то на деле в черепушке его было абсолютное ничего.  Ал даже не знал, что надо сделать. Мужчина морщится, медленно заводит руку назад, почесывая ежик на затылке. Ерунда какая-то. Ломался, как деваха, которую мужик на сеновал позвал. Закатив глаза от собственного идиотизма, андал решает, что живем мы один раз, поэтому надо действовать. Аккуратный шаг, чуть повернуть корпус, а затем плечом начать отворять тяжелую дверь, чтобы через пару секунд оказаться в помещении. Сначала Крейн хотел с порога заявить что-то вроде «я вернулся, где поляна?!», но потом решил заткнуть словесный рог изобилия, дабы язык не отрезали. А он еще нужен. Красивый он у Алана.
Зайдя внутрь, Ал в первую очередь осматривает помещение на наличие в нем худеньких девчушек с водопадом каштановых волос, струящихся по плечам, и милой улыбочкой.  Вот только поиск не сразу увенчивается успехом, ведь Крейн не замечает маленькую фигуру, скрестившую руки на подоконнике и возложившую на них головушку. Узрев это, южанин буквально замирает, дабы случайным неловким движением не спровоцировать шум и не разбудить леди. Выпрямившись, шатен делает пару мягких, кошачьих шагов вперед, чтобы, повернув голову, взглянуть на лицо барышни. Остановившись, Алан скрещивает руки на груди, а на губах появляется легкая улыбка, но в глазах нельзя не заметить мелькнувшую каплю грусти – Маргери заметно побледнела, а ее милые девичьи щечки совсем втянулись. Немудрено, если месяц бродить по лесам, да еще и в таких нечеловеческих условиях... Мужчина стискивает зубы, напоминая себе, что рано или поздно он доберется до тех ублюдков, что заставили невинную девочку пережить такие потрясения и тогда уж им несдобровать. Если им удалось избежать справедливого суда, то гнева лорда Алого Озера не получится миновать. Глубоко вздохнув, Алан разгоняет красную гневную дымку в голове, дабы вновь умилиться невинность лица розочки.
Полюбовавшись на эту картину еще с десять секунд, шатен разворачивается, а вскоре подтаскивает к окну кресло, стоящее в паре шагов. Он старался делать это максимально тихо, но все равно умудрился создать скрип – благо, миледи лишь поморщилась во сне, но не проснулась. Уже через минуту андал устроился в кресле, вытянув ноги вниз, скрыв руки под белой шкурой, висящей на плечах. Поерзав на месте, Алан растягивает губы в довольной улыбке. Ледяные глаза устремляются в окно. Небеса были белыми, заволоченные свинцовыми тучами – кажется, снова собирается дождь, о чем свидетельствовали низколетящие в никуда птицы, изредка что-то кричащие. Тяжело выдохнув, мужчина в последний раз осматривает фигуру спящей рядом леди Маргери, словно беспокоясь о том, что это все не реальность, а иллюзия, мираж или галлюцинация, а на деле он сейчас валяется на сырой земле посреди леса, изнывая от жара и боли. «Нет, ты действительно вернулся, идиот», - уверяет себя южанин, прикрывая глаза и вытягивая руку так, что она практически касается каштановых волос, зачесанных на одну левую сторону.

+4

3

Маргери распахнула тяжелые ставни и тут же сощурилась, кутаясь в шаль. И хоть солнце даже и не думало показываться на глаза жалким людишкам, пасмурный день резанул девичьи очи, и немудрено – юная вдова всё это время безвольно лежала в постели, отгородившись от мира непроницаемым пологом и жалостью к себе. Поводов для этого было множество, поэтому, быть может, никто не подавал виду, что розочка собой представляет не лучшего гостя, но она и без чужих подсказок понимала, что это действительно так. Понимала, но ничего с этим поделать не могла, поэтому к жалости, сожалениям и унынию добавились ещё и истязания совести, избежать которых после отказа от макового молока было невозможно. Как невозможно вечно спать под действием данных мейстером снадобий – Маргери чувствовала, что такой образ жизни превращает её в какое-то тупое безвольное животное, и это уже было слишком. Когда-то ей всё равно придется оторваться от сна, теплой постели и выйти из хозяйских покоев, и чем быстрее Тирелл это сделает, тем лучше. И сделать это следовало хотя бы затем, чтобы извиниться перед Винафрид за то, что свалились словно теплые солнечные денечки на северян, доставали уйму неудобств и прочее, и прочее. Вряд ли бы будущей леди Белой Гавани стало легче от слов южанки, но сама Маргери точно почувствовала бы спокойствие – приличия она пыталась соблюсти, как могла.
Краткий диалог с Винафрид, к счастью, всё же состоялся. К сожалению, мало что прояснил. Роза Хайгардена больше собиралась, сбивчиво про себя упражнялась в красноречии, чем сумела завладеть вниманием миледи Мандерли. Северянка терпеливо выслушала словесные нагромождения к банальной благодарности, заверив, что ещё несколько дней обойдется без личных покоев, а после упоминания столицы, где могли быть некоторые золотые розы, коим Маргери не терпелось передать весточку о своем пребывании в Белой Гавани, откланялась, сославшись на дела, которых не становилось меньше, ведь лорд-дедушка всё ещё не вернулся. Тогда неудавшейся миледи Старк на миг показалось, что Винафрид о чем-то намеренно умалчивает, но девушка тут же укорила себя за такую мысль, ведь невеста Карстарка не давала ни единого повода в себе сомневаться ещё с момента краткого знакомства в Винтерфелле. Нет, в Мандерли уже давно больше Севера, чем Юга, леди Белой Гавани прямолинейна и открыта, она не стала бы ничего утаивать. Видимо, ворон с письмом розы где-то скоропостижно издох, поэтому ничего не слышно о солдатах, идущих с юга под знаменами золотых роз на зеленом поле. Пожалуй, это к лучшему, если Рисвелл держал всё в тайне, то лишение дорогих родственников волнения только им на пользу. Шила в мешке не утаишь, но всегда приятнее узнавать о чем-то подобном, когда ясен хороший исход.
Казалось бы, всё складывается как нельзя лучше, насколько это вообще возможно в их положении, но… Но Маргери не могла отделаться от мысли, что в её кратком замужестве было меньше унизительной зависимости, чем сейчас, когда на ней даже платье чужое, не говоря о прочем. И одна незначительная беседа только ткнула носом в это, щедро разбавляя душащее чувство стыда злостью за собственное бессилие, невозможность повлиять даже на сущую мелочь вроде смены занимаемых палат. Тогда она сжала кулаки и поджала губы, сдерживая слезы обиды, чтобы не устроить сцену прямо в коридоре, но по возращению в комнату, переданную ей во временное пользование, розу уже ничего не сдерживало.
Всхлипнув, Маргери утерла слезы шалью, намотанной на кулак. Прохладный морской ветер неприятно холодил кожу, зато замечательно остужал вспыхнувшие чувства любого толка. Издалека слышался шум волн, имевший какое-то истинно волшебное действие.
Впрочем, всё ещё не хотелось никого видеть, наверное, люди о южанке были того же мнения, а посему вряд ли обиделись бы. Вряд ли бы вообще заметили изменения в её поведении. Разве что Тайлер, которому из-за неё многое пришлось пережить и вытерпеть, пожалуй, он не заслужил того, чтобы о нем вот так бессовестно позабыли. Но появляться перед давним другом в таком состоянии не хотелось, и дело вовсе не в красном носе и слезах. Перед Тайлером Маргери тоже было стыдно, хоть объективно не было её вины в чем-либо – сам поехал на Север, сам отказался ехать по тракту с уцелевшими. Но свадьба-то была её, переворот и резня из-за неё, план тоже её, из-за неё же не покинули скрытно Белую Гавань, как намеривались. Дурно вышло. Тайлер всего этого не заслужил, а она за весь месяц скитаний по лесу не говорила больше пары слов за раз и сейчас избегает, прячется. Стоило хотя бы черкнуть пару строк… От резкого порыва ветра один из ставней громко ударился о стену, выведя Тирелл из рассуждений. Девушка неловко, удерживая на плечах шаль, постаралась справиться самостоятельно. Но выходило не очень, и только когда ветер утих, она прикрыла ставни, оставив небольшое расстояние между ними, чтобы не оставаться вновь одной в темной душной комнате. Даже крики дерущихся за добычу чаек были лучше собственных мыслей.

О попытках изложить мысли на бумагу свидетельствовали чернильница, перо и девственно чистый лист пергамента рядом с большой деревянной чашей с недопитым и уже остывшим вином со специями, от которого-то, по всей видимости, и сморило девицу, Маргери сама не поняла, как задремала, уронив голову на согнутую в локте левую руку.
Сквозь дрему послышалась какая-то возня, но море ласково шептало о чем-то вдалеке. Розочка решила, что это служанка, несомненно, недостойная того, чтобы прерывать минуты блаженного спокойствия. А после девушка почувствовала чье-то прикосновение, легкое и ненавязчивое, и это заставило открыть глаза, выпрямляясь так быстро, насколько может потревоженный во сне человек.
Сначала было замешательство, непонимание, но до мыслей о том, что ей что-то подмешали в вино, Маргери не успела дойти, потому что машинально схватилась за запястье протянутой к ней руки. Роза чувствовала тепло под своей ладонью, чувствовала, что если это и видение, то из плоти и крови.
«Живой».
Подумала, но не сказала. У неё не было подходящих слов. Её пальцы скользят вверх по мужской кисти, цепляются за фаланги и крепко сжимают. Матушка всегда говорила, что по рукам видно настоящую леди. Видимо, боги решили не дать обманываться на счет Розы Хайгардена – её кожа уже давно не источала запах растертого эфирного масла мяты и потеряла свою бархатистость. Сейчас девичьи ладошки немногим отличаются мужских: грубовато, суховато, со следами мозолей от поводьев. Но так ли это важно сейчас? Зато его руки горячи.
«Живой».
Маргери прижимает его ладонь к своей щеке, глядя андалу в глаза. Всё ещё тепло и никуда не исчезает. Всё ещё не верится. Изменения, произошедшие в и с лордом алого Озера, так и просятся, чтобы их заметили. Но девушка не обращает на них внимания. Сейчас ей важно только одно.
«Живой».
Роза прикрыла глаза, наклонив голову набок так, что прижала руку Алана к своему плечу. Из одного прикосновения хотелось получить всё.
Она не поднялась с места и сделала шаг в его сторону, потому что не было сил. Потому что это не главное. Успеется. Потому что знала, что если так сделает, то упадет в его объятия, бессовестно повиснет на шее, зарываясь носом в светлый мех нового приобретения, не думая о том, что кто-то может зайти. И для кого-то королева подготовила свою версию причин сантиментов и нежности. Маргери даже не догадывалась, что радуется возвращению отца своего бастарда. Пусть это будет потом.
- Ты один… - прервала роза молчание не то вопросом, не то констатацией факта. Однако констатации мешала неуверенность, а вопросу – нецелесообразность его задавать. Крейн всё равно не будет говорить о том, что может огорчить его подопечную. Плохие новости должны быть дозированы.
Напрашивается вопрос: «Как?!». Но Маргери упускает его. Алан расскажет всё, просто не сию секунду. Да и девушка не уверена, что готова нарушать такой момент лишней болтовней.
Она открыла глаза и вновь посмотрела на капитана канувшей в лету гвардии. Взгляд розы был всё такой же внимательный, хоть недоверчивость постепенно отступала. И тут девушка слабо улыбнулась.
- Быть может, богам интересно наблюдать за тем, кто упорно отрицает их существование.
Сам андал точно выразился бы более емко и в своей манере, щегольнув усмешкой: «Просто я удачливый сукин сын».
Маргери продолжала улыбаться. Выпрямилась, но всё также сжимала его ладонь в своей руке.

+7

4

Крейн думал, что у него будет небольшой перерыв для того, чтобы немного прибраться в своей голове, собраться с мыслями, придумать нужные слова и заодно избавиться от этого странного чувства, окутавшего нашего героя после того, как он оказался подле леди Маргери. Такое неясное, эфемерное, словно дурманящий запах, закрутившийся вокруг тебя спиралью, вызывая приступ легкого головокружения, от которого хотелось присесть, а также заставивший сердце поскакать галопом. Это было не неприятное чувство, отнюдь, но оно было так непривычно, что Крейну было невероятно тяжело здраво размышлять, не отринув его. Опыт подсказывал, что постепенно аромат развеется, в груди перестанут стучать барабаны, а в голове снова воцарится мир и покой – главное переждать эту налетевшую на неподготовленный баркас бурю.
Но не успел андал насладиться секундным покоем, как прогремела гроза. Он чувствует, как по кончикам его пальцев вверх проносится шелковый водопад, а ухо улавливает резкое движение. Алан молниеносно поворачивает голову в сторону источника шума и к горлу подступает ком. Широко распахнув голубые глаза, машинально приподняв брови и непроизвольно приоткрыв рот, Крейн смотрел прямо на нее и не мог ничего произнести. В ее взгляде смешалось непонимание, удивление и некое неверие в реальность происходящего, однако через мгновение маленькая рука сомкнулись на запястье громадной лапы андала. Алан это чувствовал, но даже не собирался смотреть, ведь его взгляд был прикован к безоблачным небесам, которые южанин сейчас поразительно ясно видел в ее глазах. Крейн чувствовал, как тонкие пальчики медленно взбираются вверх по мозолистой ладони, а каждое касание отдавало разрядами молний, стремительно бегущих от места прикосновение вниз по руке, а затем и расходящихся по всему телу. Лорд держал свою руку неподвижно, да и сам словно окаменел, не позволяя даже пошелохнуться, и ему было плевать на все: и на бьющееся в безумстве сердце, и на целую армию мурашек, что сейчас маршировала по его шее вниз, переходя с шеи на спину, и на голоса в голове, хоть они все равно были заглушены бушующим морем в сознании мужчины. Когда его шершавые и грубые пальцы касаются атласной кожи на ее щеке, Ал осознает, что забыл, что ему нужно дышать. Переборов себя, он словно проглатывает камень, застрявший в горле, чтобы наполнить легкие долгожданным воздухом. Он приоткрывает рот чуть шире, пытается что-то произнести, но язык отказался двигаться, а голос так и вовсе пропал. Поэтому Крейн оставляет бессмысленную попытку, лишь чуть передвигая свою лапу, чтобы даме было чуть удобнее. Большой палец, который сейчас предательски дрожал, чуть отодвигается в сторону, чтобы лечь на ее горячую кожу ближе к носу. Медленно, словно боясь сделать больно, Алан осторожно проводит по ее щеке, чтобы затем вернуться к тонким пальцам, сжимающим его ладонь. Южанин еще раз пытается произнести заветные слова, но тело опять протестует. Не сдаваясь, андал одними губами молвит: «Я здесь».
Когда роза кладет его руку на свое худое плечо, прикрывая глаза, Алан тяжело вздыхает. В этот момент все словно замерло. Сердце как будто перестало биться вовсе, мурашки прекратили свой марш, остановившись где-то на середине спины, а в голове зазвенела пустота. В его грудь словно вбили кол, и теперь струи крови потекли вниз. Однако вместе с этим Ал буквально считывал ту боль, что отпечаталась в ее глазах. Сколько ей пришлось пережить? Через что пройти? Мужчина подозревал, но не представлял, как она могла с этим справиться. Слишком долго его не было рядом с ней. И в этом вина его самого и его слабости...  От мыслей его отрывает Маргери, прервавшая молчание. Тихие слова срываются с губ девушки, что прижимала его покрытую шрамами и царапинами руку своей головой.
Мужчина никак не реагирует на этот вопрос или утверждение, лишь открывает глаза, чтобы вновь просто посмотреть на ее лицо. Она стала… Старше? Алану опять стало не по себе, метафорическая кровь из груди уже начинала заливать пол. Она не должна была через все это пройти.
Её вторая фраза вызывает у Ала непроизвольный смешок, который он сам не ожидал. Нервы были натянуты, словно струна, тело напряжено, а андал смеется. За первым смешком последовал второй, а через пару мгновение Крейн уже действительно рассмеялся. Хрипло, тяжело, но при этом поразительно искренне и честно. Совсем потерявшись и не отдавая отчет своим действиям, Алан сползает со стула и встает на одно колено. На мгновение замерев, мужчина порывается вперед, чтобы заключить розочку в свои медвежьи объятия. Он старался делать это максимально нежно, но получилось все равно как-то резко – благо, меховая накидка должна была чуть сгладить столкновение с лордом. Одну руку он оставляет на ее плече, а вторую кладет на истощавшую спину, еще более явно, чем раньше, чувствуя каждую косточку. Шатен стискивает зубы, но все равно издает какой-то приглушенное рычание, похожее на звук, издаваемый хищником после тяжелой охоты, коим выплескивает всю ярость к ублюдкам, сделавшим это с ней и всю боль, что переживал из-за случившегося с ней. Мужчина морщит нос, а затем несколько раз быстро моргает, лицом касаясь водопада ее каштановых волос. Глубоко вдохнув, Алан чувствует все тот же сладко-терпкий аромат, который исходил от розочки всегда, независимо от масел, которыми она пользовалась. Потому что это был именно ее запах.
Широко раскрыв ладонь, которую практически сводило от напряжения, Крейн поглаживал ее спину. Наконец, собравшись с мыслями, шатен берет себя под контроль:
— Он со мной. Мы вернулись вместе, - уверенно и твердо говорит Ал, надеясь, что хоть что-то сможет порадовать Маргери. – Его скоро приведут в замок, мы обо всем договорились.
Сказав это, мужчина чуть отстраняется, расцепляя объятия и положив обе руки на ее плечи.
— Леди Маргери, - откашлявшись и нахмурившись, начинает Алан. – Ваш капитан просит прощение за долгое вынужденное отсутствие и готов вернуться на занимаемый им пост, - тут шатен не удерживается от улыбки, понимая, насколько глупо звучат его слова. – Мне многое нужно рассказать Вам… тебе. Но сначала расскажи мне, что случилось и как ты. Как произошло так, что вы оказались здесь? Что с остальными? Винафрид была очень сдержана в словах.

+5

5

Алан рассмеялся. Хрипло, тяжело и заразительно. Казалось, сейчас не самое подходящее время, и андал как всегда поразительно бестактен, но Маргери не стала его осуждать ни словом, ни действием, ни мыслью. Она даже не удивилась такому. Роза тоже вдруг засмеялась только гораздо тише, прикрыв рот свободной рукой. Их хохот был подобно горному ключу, который внезапно прорвался сквозь твердь горы, неся с собой жизнь. Они, не сказавшие друг другу почти ни слова, просто смеялись, и с каждым мгновением развеивалась гнетущая атмосфера грусти, отчаяния, сожаления, злости и боли, общей и каждого в отдельности. И только когда Алан резко практически скатился с занимаемого им кресла на одно колено перед юной вдовой и привлек её к себе, Маргери затихла, перестав смеяться, прижалась к плечу андала, пока её пальцы утопали в белоснежном, щекочущем кожу податливом мехе. Последнее доказательство, которое окончательно развеяло всякие сомнения – лорд Крейн, лорд Алого Озера, действительно каким-то чудом выжил и добрался до Белой Гавани, нашел свою подопечную, сдержав обещание. И кажется, только сейчас, впервые после их дерзкого побега миледи Тирелл почувствовала спокойствие и умиротворение. Почувствовала себя в безопасности в кольце сильных мужских рук, хоть и прекрасно понимала, что андал оправился достаточно для того, чтобы суметь переломить одну розу. Но она его не боялась, доверяя настолько, что подпускала так близко, что Крейн мог ударить прямо в сердце. В прямом и переносном смысле. Но Маргери давно убедилась в том, что его клятва не пустой звук, исторгнутый из глотки под страхом впасть в немилость Королевы Шипов. И не сомневалась в том, что лорд исполнит и то, в чем клялся вдали от посторонних глаз под треск поленьев в камине и храп пьяной септы. Нет, она не сомневалась в своем капитане, он никогда её не подводил. К собственному сожалению, Маргери не могла ответить ему тем же – в последнее время роза только и делала, что подводила близких ей людей.
«Мы вернулись вместе», - вдруг отвечает Алан.
«Хвала Богам», - подумала урожденная Тирелл, прикрыв на мгновение глаза. Хорошо, что Крейну не было этого видно, а вздох облегчения потерялся где-то там, всё в том же белом мехе. Девушка ещё недостаточно окрепла для осуждающих взглядов, пока ещё нет сил на шутки и игру в глупую леди. Ни к чему развивать эту тему сейчас, пусть останется так, всему своё время.
Алан отстраняется, заставляя Маргери отцепиться от него, переместив руки на плечи. Голова будто свинцовая, сама наклоняется вбок. Роза слушает внимательно лорда Алого Озера, чтобы потом горько усмехнуться, чувствуя, как ком подкатывает к горлу, а на глазах наворачиваются слезы. Но андал и сам понимал, что его слова звучат отчасти безумно и словно с издевкой – капитан призрачной гвардии. Девушка шмыгнула.
- Мы оказались здесь из-за меня. Чем ближе мы были к Белой Гавани, тем хуже я себя чувствовала. Сначала я думала, что просто переутомилась, но потом… острая боль. Я поняла, что это не от черствого хлеба и проклятой солонины. И я очень испугалась тогда, вспомнив, что говорили девушки, обсуждая чьи-то похождения, пока септы отвлеклись от своих подопечных. Тогда мне казалось, что вариантов у меня немного: помереть никем неузнанной где-то в городе или попытать счастья у Мандерли, где точно есть мейстер. В конце концов, лучше б мне снесли голову мечом, чем я бы корчилась от боли в каком-нибудь вшивом трактире, будто блудная девка какая, - последнее было сказано как-то слишком резко и зло, и сама роза не поняла, отчего так изменился её пристыженный тон. Она опустила взгляд. О таком мужчинам приличные леди никогда не рассказывают, ибо дама всегда должна быть свежа и весела, а всякие мелочи вроде сопутствующих беременности болях, непереносимости запахов и прочее являются тайной для рыцарей, как будто те не в курсе, что детей не аист приносит, а платья расшиваются не из-за лишнего куска пирога ночью. Однако Алана сложно было назвать простым лордом, да и Маргери льстила себе тем, что считала себя не обычной леди. Быть может, в их случае можно в очередной раз пренебречь некоторыми правилами.
- Я предложила Тайлеру и Теону действовать так, как им заблагорассудится, - продолжила розочка, вновь глядя на андала. – Но они поехали со мной. Во дворе я упала в обморок, и с того момента общалась только с мейстером и обмолвилась парой слов с Винафрид. Со мной она тоже была немногословна, заверила, что с Трайлером и Теоном всё хорошо… К сожалению, Тайлер не так везуч, как ты. Его рана плохо заживала, а всё, что дал нам мейстер Лювин, тогда осталось на поляне, и всё, что я могла, помочь убрать кровь и заново перевязать. Но он хорошо держался, можешь им гордиться, - южанка вновь слабо улыбнулась. А после в её голосе появились едва уловимые нотки иронии. – Уверена, что за ним пристально смотрят. И бегать с мечом он сможет очень скоро.
Маргери замолчала. И вдруг поняла, что не поставила точку в конце своего повествования. Возможно, Алан и сам упустил это из виду, а может, всё-таки задаст вопрос. И Тирелл тут же съежилась под взглядом его, отвела глаза и почувствовала себя очень неуютно. Ей было больно и обидно. Но отнюдь не из-за разыгравшегося материнского инстинкта. Алан счел, что Роза Хайгардена повзрослела. Но сейчас, когда Маргери наконец ничего не опасалась, вновь обернулась испуганной юной девицей. Она помрачнела, губы дрогнули. И девушка вновь прильнула к андалу, положив ему голову на плечо.
- Увези меня отсюда. Я больше ничего не должна Северу. Я хочу домой, в Хайгарден… И пусть отец сам выходит замуж, если так хочет.
Её руки задрожали, и Тирелл крепче вцепилась в меховую накидку мужчины. Она прикусила губу и наказала себе держаться, в глубине души понимая, что надолго её не хватит.
Алан мог чувствовать, что роза напряжена и что этот цветочек потряхивает, как от порыва ветра.

+9

6

Алан с детства зарубил на носу, что жизнь – штука не простая, специфичная, чрезвычайно непонятная и периодически ужасно раздражающая. Это не спокойная река, где можно расслабиться, лечь на спину, доверившись теплой водичке, прикрыть глаза и, отринув сомнения, плыть по течению. Жизнь – это водопад. Речное устье, которого покрыто дьявольскими скалами, на которые тебя будет бросать течение, чтобы сломить тебя, разбить кости и утопить еще до того, как ты доберешься до уступа. А если у тебя хватит силы, воли, желания жить и бороться, то ты окажешься на вершине. И глянешь вниз, вдоль стены воды, несущейся вниз мощным потоком, разбиваясь внизу шумными брызгами, изредка обнажая острые, словно зубы, камни. И там узришь пенящуюся пучину, которая манит заглянуть в себя, зовет в свои объятия, словно самая ласковая любовница, вожделеет тебя. Но вряд ли ты поддашься, ведь даже очарованный и соблазненный, ты не глупец. Ты боишься, ведь этот прыжок – наверняка конец всему, а ты еще молод, полон сил, готов пожить еще чуть-чуть, даже не так, хочешь еще пожить. И начнется сопротивление: попытаешься плыть против течения, будешь стараться встать на ноги, пока мощное течение будет сносить тебя вперед, рассекая твои ступни о каменное дно. В итоге ты все равно сорвешься вниз, полетишь, крича от отчаяния и страха, но пучина только этого и ждет – она не терпит боязни, не уважает трусов, она отринет маску нежности, оскалится и проглотит тебя с потрохами. Однако все можно изменить одной деталью. Смотря вниз, заглядывая в водную бездну, ты можешь разглядеть там нечто больше вечной пустоты. То, что сам туда невольно поместишь, смысл для всего этого пути по реке, ради чего терпел боль и не тонул. Стоя на вершине, Алан видел там среди шумных брызг и пены леди Маргери. Ослабшую, потерянную, требующую помощи. И Крейн не боялся, не сопротивлялся, наоборот, он с искренней улыбкой на лице раскинул руки, чтобы без капли сомнения рвануть с уступа за ней. И вот сейчас он был именно там – внизу, под толщей воды, не дыша, но зато держа в своих руках розочку из Хайгардена. Они должны выплыть на поверхность, вздохнуть полной грудью. Вот только на этом приключение по водопаду не закончено, ведь каждый раз, совершив прыжок и выжив, найдя свой смысл и добившись его, ты всегда оказываешься в начале пути. И снова плывешь дальше, снова борешься с сильным течением, минуешь скалы, а потом вновь доходишь до уступа. Вновь и вновь ты будешь прыгать за своим смыслом, крепко хватать его и продолжать путь, ровно до тех пор, пока, глянув вниз, ты не увидишь ничего, кроме зазывающей соблазнительной улыбки пенящейся пучины. Тогда твой путь на этой бренной земле закончится, ведь без цели твоя жизнь – это пустота.
Маргери рассказывала свою историю, а сердце Крейна трещало по швам. Алан не мог понять, почему каждое слово леди Тирелл так сильно его калечит. Лорд был умным мальчиком и понимал, что он сделал все, чтобы скорее вернуться, но совесть все равно колола его, выкрикивая разные иррациональности, вроде, «мог и быстрее», «мог вообще не получать ранения», «был бы не таким идиотом, ничего бы не произошло». Но особенно ухудшило ситуацию то, что, несмотря на отсутствие подробностей в рассказе миледи, он догадывался, о чем идет речь. Он понял это не сразу. Лишь делал мысленные пометки, словно засечки на дереве, а когда леди прервалась, сделав паузу, отошел назад, оглядев ствол. Удар грома среди ясного момента, озарение, секундное осознание и глаза Крейна широко раскрываются, впившись в Маргери. Алан знал, что ей пришлось пережить многое, но этого не ожидал. Такого быть не должно было. Это уже слишком для четырнадцатилетней девочки. Ярость вновь начала заполнять жилы андала, возвращая его в день битвы за Винтерфелл. Он должен был быть сильнее. Яростнее. Опаснее. Седьмое пекло, как Крейну хотелось сейчас отрубить голову Рисвелла, аж пальцы сводило. Да, в рассказе миледи было и хорошее, например, то, что Тайлер выложился на полную, даже с раной остался верен клятве и следовал за единственной дочерью Мейса до самого конца. Алан никогда не говорил Ровану, что думает о нем, чаще всего это были дежурные оценки его высокого уровня в различной деятельности, но в глубине души Крейн возлагал на этого паренька большие надежды. У него большой потенциал, который можно и нужно развивать и тогда, рано или поздно, Тайлер сумеет взобраться на вершину, причем в довольно молодом возрасте. Главное иногда выписывать ему профилактические пинки, которые не позволят юноше слишком тонуть в омуте эмоций.
Из мыслей его вновь вырывает Маргери, прильнув к нему. Ее сдержанность окончательно треснула, вскрывая накопленные эмоции и давая боли вылиться наружу. Но теперь Алан рядом с ней и готов помочь. Пусть и не словами, в эти моменты его красноречие испарялось, но действиями – крепко обняв, мужчина нежно гладил ее по спине, чувствуя, как она трясется. Очень болезненное зрелище. А еще хуже то, что она, похоже, ничего не знает из того, что ему рассказала леди Винафрид. И ему нужно будет ей рассказать… Седьмое пекло, за что же это все ей. Андал не знал, сколько они так просидели. Ей нужно было выплеснуть эмоции, мужчина не знал, что еще делать. Чуть позже девушку чуть отпустило – ее сердцебиение немного усмирилось, послушалось шмыганье, символизирующее попытки успокоиться, а андал лишь продолжал ее поглаживать по спине. Нужно было что-то делать, но что?
— Заберу. Я обещал вернуть тебя домой и я сделаю это, - после некоторой паузы, Крейн не выдерживает. Подхватив Маргери, мужчина неожиданно поднимается с одного колена (не гоже даме на холодном полу сидеть), держа худенькую розочку на руках. Андал с сожалением замечает, что она стала весить еще меньше, чем раньше. На лице южанки мелькает удивление, особенно когда та забавно быстро моргает несколько раз.
— Не мерзни, - буркнул Алан, отведя глаза в сторону. Сделав шаг, мужчина с ногами сажает даму в свое кресло, после чего, выпрямившись, снимает с плеч белоснежную накидку, которой накрывает розочку. Следующим действом южанин тянется к окну, чтобы закрыть массивные ставни – ветер на улице чересчур усилился, понижая температуру в комнате.
Под накидкой у Крейна был старый дублет, добытый тоже не самым честным путем, но зато он был теплым и скрывал заживающие раны нашего героя. Сам мужчина садится напротив Маргери, подаваясь вперед и опираясь на свои колени. Он не хотел создавать между ними преграду, но укутать обоих в мех не получалось, поэтому приходилось чем-то жертвовать.
— Мы скоро вернемся. Я обещаю, - уверенно заявляет мужчина, сплетая свои руки в замок. На лице Ала появляется улыбкой, которой он очень хочет заразить Маргери, – Но перед этим я должен познакомить тебя кое с кем… Я выжил благодаря моему другу. Я много о нем рассказывал тебе… Красный Жрец из Эссоса, представляешь?
В глазах Алана мелькнула какая-то странная игривая искра, которая могла трактоваться миледи как безумие. Еще бы, услышать такое как минимум странно. Но Крейн не боялся, что она посчитает его безумцем, ведь у него есть живое длинноногое плешивое доказательство.
— Он нашел нас с Лео после той битвы и помог с ранами. Поэтому мне повезло больше Тайлера, у него не было такого хорошего лекаря, - сказав это, шатен приподнимает дублет, демонстрируя не только кубики пресса, но и округлое ранение от стрелы, которое постепенно бледнело. Внимательная миледи могла заметить кусочек диагональной борозды, но эту рану лучше не показывать – она пусть и наименее опасная, но выглядит куда внушительнее. – И именно благодаря нему мы добрались сюда целыми… Ох, ты даже не представляешь, как мне сложно было добраться сюда, маленькая розочка!
На лице андала появляется усмешка. Это еще одна попытка передать ей хоть немного хорошего настроения. Особенно перед тем, что ему придется рассказать леди Тирелл… Мужчина понимал, что его улыбки и усмешки выглядят сейчас бестактно, но нельзя позволять тонуть в печали. Во всяком случае, ему. Маргери должна чувствовать силу в нем, чтобы не бояться проявить слабость.
— Когда-нибудь я тебе расскажу. Или Лео, - он подмигнул, - он тоже может много рассказать. Особенно когда мы хотели его продать в рабство, чтобы купить лодку. Или как ему пришлось воровать куриц, потому что я ранен, а Жрец стеснялся. Или как, пока мы добирались сюда по реке, нам пришлось переодеваться в платья, чтобы поесть, а из-за бород нас со Жрецом не пустили, а у Лео, представь себе, ее не заметили! Видимо глазки слишком красивые.
Алан говорил быстро, словно хотел заболтать миледи, а та лишь сидела в кресле. По ее лицу он не мог угадать, что она чувствует. Веселит ли ее сумбурный рассказа Ала, или лишь утомляет, совсем непонятно. Но Крейн нервничал и ничего не мог с этим поделать.
— А еще я убил Пакстера Кидвелла, - совершенно неожиданно заявляет лорд, пару раз хлопнув невинными голубыми глазами. После этого он вновь замолкает, смотрит куда-то в сторону, собираясь с мыслями. Голос шатена изменился, став куда серьезнее, а из взгляда пропали игривые нотки, – Но я должен тебе рассказать кое-что еще. И это не про мои похождения. Связано с ситуацией в Королевской Гавани.

+12

7

Перед глазами всё поплыло, потеряло четкие очертание и превратилось в мутные пятна. Маргери зажмурилась, и слезы, вдруг помешавшие ясности взгляда, потекли по щекам, чтобы через мгновение соскользнуть вниз и затеряться в густом белоснежном мехе накидки, оставляя едва заметные сероватые влажные пятна. Резкие прерывистые вдохи и выдохи, скованность в каждой мышце, а пальцы, словно стали совсем деревянными, абсолютно не слушались и не желали разгибаться. Девушка прижалась сильнее к андалу, уткнулась лбом в его плечо, пряча лицо и всё ещё тяжело дыша. Она плакала, но на этот раз почти бесшумно, не заходясь в истерике, лишь тихонько всхлипывая и шурша тканью одежки, своей и чужой, при каждом неловком движении в попытках утереть слезы. Розе показалось, что это длилось одно краткое мгновение, минуту, во время которой слабость, щедро отмеренная богами девушкам и так презираемая самой Маргери, взяла верх в очередной раз, заставляя признать, что, по всей видимости, только леди Оленна может быть сильной в любой ситуации и держать лицо. Молодая хайгарденская розочка с этим не справилась, хотя все предрекали обратное. Стоило уже взглянуть правде в глаза и смириться с тем, что всё, что она сама о себе думала, что себе нарисовала в голове, фантазии и выдумки, не прошедшие испытания реальностью. И постепенно Тирелл действительно признала своё поражение перед суровой действительностью, не размениваясь на то, что подобные дикие скачки и настоящие побоища с достоинством выдерживают не все мужчины. Но в подростковом восприятии не бывает полутонов и полумер, поэтому Маргери была категорична к себе настолько, что испытала дикий стыд перед собой и семьей в первую очередь. Девушка не оправдала надежд, и в этом была только её вина. Юная вдова приняла, что она всего лишь запуганная и загнанная в угол девчонка, лишенная поддержки семьи и друзей, беззащитная и беспомощная. После этого жалеть себя и плакать стало проще – чего ещё ждать от бесхребетного создания, потолок возможностей которого - бренчать на арфе и строить оруженосцам глазки. Поэтому Алан вряд ли удивился подобному исходу, он всегда был проницательным мужчиной, и от того, что он прятал острый ум под глупыми шутками и выдуманными историями, не становился более невнимательным и поверхностным. Нет, Крейн уже давно всё знал, давно всё понял.
- Спасибо, - негромко, почти шепотом отвечает роза.
Глубокий вдох, и выдох. Слезы вдруг прекратились, и на щеках почти не поблескивали остатки соленой влаги. Но всё же Тирелл была не готова к чему-то, что нарушит их тягучее и вязкое молчание, наконец-то беззлобно и незловещее, отдающее спокойствием и умиротворением. Уверенностью, что всё будет хорошо.
Алан подхватил девушку на руки, и та ответила ему непонимающим взглядом, часто моргая, хлопая слипшимися от слез ресницами. Одна рука продолжала лежать на мужском плече, вторая же соскользнула, ладошка на краткий миг легла поверх чужого воротника, чтобы через секунду быть сжатой в кулак и прижатой к девичьей груди. И когда андал усадил свою подопечную обратно на стул, укутав при этом в трофейные меха, Маргери продолжала всё также непонимающе смотреть на мужчину, словно не до конца понимая, чего он хочется добиться.
Ставни с шумом захлопываются, а девушка плотнее кутается в накидку, поправляя ту так, чтобы было удобно сидеть и легкий сквозняк, пробравшийся сквозь щели в окне, не мог добраться даже до плотной ткани девичьего платья.
Руки под мехом оказались скрещены, а пальцы нервно сжимают края чужого трофея. От этого становилось почти так же тепло, как от обещания лорда Алого Озера. Его слова были подобны вину, после прогулки по стенам Нового Замка, когда по возвращению пара глотков разогретого напитка с пряностями разливается по телу приятным теплом. Маргери верила Крейну, и уже готова была рисовать в воображении картины милого сердцу Простора. От мыслей о доме становилось даже чуточку радостнее и веселее, настолько, что роза чуть не пропустила остальные слова андала.
Сначала урожденная Тирелл вновь озадаченно посмотрела на Алана, не совсем понимая, о ком идет речь. Казалось, их разговоры были так давно, поэтому память не удосужилась сразу подсунуть нужные воспоминания. Впрочем, если быть достаточно откровенными, то Маргери не слишком-то запоминала рассказы лорда-хвастунишки, а некоторые порой просто перемешивались в её голове. Фигура жреца была ей знакома, но больше похожая на какой-то неуловимый миф, легенду, а посему факт грядущей встречи вызывал непомерное удивление. Это действительно было каким-то невообразимым чудом на грани подобревшей и поумневшей Серсее. Пусть будет так, если Алан хочет познакомить розу со своим другом, то так тому и быть. Маргери, хоть и не настроена была в последнее время на разговоры и новые знакомства, будет рада выказать уважение и благодарность человеку, который спас двух её любимых журавлей.
Почти леди Старк сдержанно кивает, выражая согласие и подтверждая, что помнит участника многих андальских историй. А после вновь сидит с несколько растерянным видом, и растерянность эта выражалась не столько в мимике, сколько во взгляде голубых глаз. Что уж не говори, но выглядеть беспристрастной получалось уже само по себе.
Лорд Алого Озера говорил довольно быстро после демонстрации белесых, но всё ещё пугающих следов от ран, сдабривая речь шутками о своем путешествии и почти заразительными усмешками. Почти, потому что раньше бы Маргери ответила ему тем же, хмыкнув, высокомерно вздернув носик и несколько самодовольно улыбнувшись, хотя изгиб девичьих губ мог показаться со стороны злой ухмылкой. Сейчас не хотелось подхватить настроение андала, потому что не смотря на его тон и манеру повествования, роза чувствовала за всем этим какое-то напряжение. Возможно, это была та самая пресловутая интуиция, а возможно, постигнуть глубину души Крейна было не так сложно даже юной девице.
«А ещё я убил Пакстера Кидвелла».
Это не было громом среди ясного неба, это был вполне очевидный исход в случае победы Алана. И если жив один, то вряд ли жив другой. Только Маргери совсем позабыла о том, что части счастливых минут на Севере обязана именно плющевому рыцарю, она и не думала, что услышит это имя вновь.
«Так ему и надо», - подумала роза. Девушка прокляла его ещё до помолвки, и теперь не собиралась отказываться от сказанных слов и сокрушаться о том, что была не права. Права она была, ещё как права, Пакстер скорее змея, чем плющ, такая же ядовитая, но более проворная и гадкая. Ему стоило остановиться на достигнутом и радоваться, что отделался пощечиной от миледи и парой ударов от старшего товарища, но ущемленная гордость подгоняла вперед.
Маргери вдруг подумала, а что было бы, если бы она не отказала тогда Кидвеллу? Возможно, он бы тогда возгордился и растрепал бы всем, но будто он первый хвастун, который придумал слишком хорошую сказку для народа. Об этом бы пошумели и забыли, а Кидвелл остался бы в Просторе и не распускал свой грязный язык в Винтерфелле. Впрочем, нет. Не было бы иначе, ведь заговоры не рождаются на пустых сплетнях, сплетни лишь довершают образ, вносят последние штрихи и красочность. Переворты бывают только при непомерных амбициях, вере в союзников и от ужасной обиды, но от скабрезной истории о двух молодых людях.
- Что? – помимо воли вырвалось всего одно слово после того, как андал вдруг прервал внезапно повисшую паузу после признания в убийстве Пакстера.
Внутри всё похолодело. Маргери даже думать боялась, что могло произойти в Королевской Гавани. Таким тоном не начинают беседы о чем-то хорошем. А то, что в столице находилась почти вся её семья, лишь убеждало девушку в том, что весь их розовый куст вдруг решили подпалить. И возможно, в самом прямом смысле. Она на мгновение прикрыла глаза и затаила дыхание, стараясь успокоиться и не думать о том, что из-за её письма брату могли возникнуть какие-то проблемы. Ланнистеры, как оказалось, из воздуха достают не только золото, но и трудности для других, поэтому не стоило преждевременно обвинять. Однако спокойнее от этого не становилось.
Правая кисть безвольно разжалась, пальцы в одно мгновение оказались под горлом, и один из краев меховой накидки едва заметно сполз вниз по плечу.
- Не выбирай слова, говори прямо, что ещё эта проклятая львица сделала с моей семьей. И лучше сразу скажи, все ли живы.
Ни к чему вуалировать и подбирать выражения, смысл сказанного всё равно не изменится. И если кого-то из Тиреллов казнили, преподнесенная новость в стихах между строками о золотых розах на полях Простора и комплиментами в адрес самой Маргери нисколько не смягчит самого факта.
Девушка, поджав губы, напряженно, даже жадно смотрела на Крейна, ожидая его следующих слов.

+12


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Сказания о мимолетных приключениях » Haud semper errat fama [Белая Гавань. 26.09.298]