Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. Пока Робб Старк бродил за Стеной в поисках Джона Сноу, попутно отбиваясь от упырей, Русе Болтон послал ворона в Королевскую Гавань с просьбой назначить его Хранителем Севера. Разумеется, Ланнистеры увидели в этом шанс обрести нового союзника и согласились на это, пообещав лорду Дредфорта кое-что еще.
В Винтерфелле было тихо и спокойно, пока однажды под стенами замка не показались знамена лорда Родников. Родрик Рисвелл, продемонстрировав письмо нового Хранителя Севера, уверил всех в том, что его послали ради обеспечения защиты замка от одичалых. Не прошло и недели, как прямо в Главном дворе разыгралась настоящая трагедия: Роджер Рисвелл убил маленького Рикона, обвинив в содеянном септу и дуэнью Маргери, и объявил о вскрывшемся «заговоре» южан, после чего была перебита почти вся гвардия розы, а замок оказался в руках Рисвеллов.
Королевская гавань. Благодаря вмешательству Джоффри перед самой его коронацией состоялся суд поединком: против Красного Змея интересы короны вышел защищать Джейме Ланнистер. В бою Оберин Мартелл одержал победу, ранив Цареубийцу, но это не помешало кронпринцу казнить дорнийца - не за государственную измену, в которой его обвиняли, а за братоубийство.
После коронации Джоффри Баратеон созвал всех придворных и почетных гостей столицы, дабы огласить свою волю: лорд Тайвин Ланнистер был назначен грандлордом Дорна, Станниса Баратеона сняли с должности Мастера над кораблями, леди Старк оказалась в заточении, а Тиреллов за то, что помогли вывезти нынешнего лорда Винтерфелла, Брандона Старка, из столицы, обещали объявить изменниками, если они не подтвердят лояльность королю, возвратившись в Королевскую Гавань вместе с Браном.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Одинокий волк умирает [Суровый Дом - 25.08.298]


Одинокий волк умирает [Суровый Дом - 25.08.298]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


Одинокий волк умирает

Дата:
25.08.298 от З.Э.

Место:
Суровый Дом, главный лагерь вольного народа

Действующие лица: Джон Сноу, Робб Старк, вольный народ

Краткое описание:
Зима близко, и двум гордецам необходимо забыть старые обиды

0

2

— Тормунд, мне нужно его найти, - бормочет в десятый раз Джон, слыша в ответ лишь смех Краснобая.
Сноу сам не понимал, какие отношения связывают его с рыжеволосым дикарем. Как и не понимал, как они из взаимной антипатии перешли к нейтральному общению, а затем и в нечто, напоминающее... Дружбу? Нет, это слишком громкое слово. Фактически целый месяц бастард провел вместе с Тормундом, находясь рядом с ним практически круглосуточно, не считая редких моментов уединения. И каким-то образом от холодной вражды они перешли к разговорам, обмену историями, словом, дошли до обычных бесед. А после того, как весь отряд с Мансом Налётчиком во главе явился в Суровый Дом, а Джона перестали связывать, Великанья Смерть так вообще стал помогать бастарду. Он дважды спас его от расправы недовольных дикарей, что не отличались любовью к чужакам, благодаря ему Сноу узнал намного больше о культуре вольных людей, а также именно Краснобай помог пареньку попасть в шатер, где держали дядю Бенджена. При этом Джон совершенно не мог понять мотивов Медового Короля Красных Палат, но спрашивать о них не решался – еще чего, потерять такого союзника. Сам северянин подозревал, что варвар просто скучает, ищет каких-либо приключений, поэтому пытается выжать из своей роли «няньки» для вороны как можно больше выгоды для удовлетворения собственных потребностей. Однако, неважно, что руководило Тормундом, но Джон был искренне благодарен этому дикарю, от которого воняло, как от стада сгнивших быков. Тем более, какими бы странными не были их отношения, но рыжебородый варвар пришелся по душе недовороне.
Вот и сейчас Сноу, сидя в шатре Великаньей Смерти, пытался уговорить того на еще один выход. Недавно они вернулись от Бенджена, от которого брюнет узнал о том, что Робб Старк тоже где-то здесь – теперь его нужно было найти. А без Тормунда Джон точно никуда не пройдет, только если не ввяжется в мордобой. За такое же Король-за-Стеной явно не погладит своего пленника по головушке, вывод напрашивается сам: нужна помощь Краснобая. Тот, только что сожравший целую курицу, сейчас валялся на шкуре лося, изредка насмехаясь над бастардом – ему явно было ленно куда-то выходить. Однако Сноу понимал, что рано или поздно Трубящий в Рог сдастся, ведь он вскоре заскучает, а Джон предлагает тому хоть какое-то развлечение. Во всяком случае, на это искренне надеялся кучерявый мальчишка... К счастью, вскоре утомленный занудными речами северянина Отец Тысячи сдался.
Вновь они шли по Суровому Дому, но теперь уже не так целенаправленно – у Тормунда было несколько вариантов, где могут держать пленника. Краснобай что-то вещал, разбавляя свою речь фирменными нечленораздельными звуками, но начавшаяся метель немного мешала вести конструктивный диалог. Сейчас они вместе шли проверять самый вероятный - Трубящий в Рог послал своих детишек разузнать больше о теннах, что прибыли в лагерь, вот Дормунд и смог выяснить, что сынок магнара держит какую-то «важную пташку» у себя. И что-то подсказывало Джону, что они идут в верном направлении.
Вот и лагерь. Бастард, как и подсказал ему Краснобай, держался молчком, натянув на голову капюшон сшитой дикарями шубы, а тот решил договариваться на «местном» наречии. Не без некоторых трудностей, но в итоге они оказались в огороженном от чужих глаз массивным забором жилище теннов. Дикарь и северянин сразу же направились вперед, к более дорого украшенным (бронзой) шатрам. Краснобай подошел к охраннику одной из палат, начав тому что-то довольно эмоционально объяснить – сам Джон ничего не понимал, да и не особо к этому стремился. К невероятной удаче, все прошло как по маслу, даже лучше, чем в случае с Бендженом, ведь вскоре караульный пригласил «гостей» пройти внутрь шатра, из-за чего Сноу испытывал недоумение, но Тормунд не особо стремился что-то пояснять. Единственное, пареньку показалось, что Трубящий в Рог знает этого тенна, иначе как он так сумел его уболтать?
Зайдя с холодной улицы в душную палатку, бастард недовольно скривился – глаза не привыкли, воздуха нет, кожу жжет. Помещение было значительно больше той лачуги, в которой держали Бенджена, примерно размером с шатер Тормунда, в коем комфортно располагалось все семейство рыжебородого и один северянин, да еще и оставалось место для запасов еды. Сноу, щурясь, видит, как у правой стены палаты сидело еще двое теннов, которые с энтузиазмом встретили караульного и Великанью Смерть. Больше всего Джону нравилось, что его будто не видят – оно и к лучшему. Повернув голову, бастард наконец замечает еще одного присутствующего, но у противоположной стены. В земле рядом торчал кол, такой же, к которому привязывали Сноу, а само тело было укрыто какой-то шкурой, из-за чего непривыкший глаз мальчишки не сразу увидел пленника. Сердце бастарда тревожно забилось, он ненадолго замер, но Тормунд, стукнувший северянина локтем в живот смог вернуть его внимание. Краснобай кивком указал на привязанного человека у левой стены, подтвердив предположения кучерявого парня.
Джон делает несколько шагов в сторону, но тенны даже не обращают на него внимание - им явно было все равно на то, что происходит с их пленником, лишь бы тот не пытался сбежать и не мешался. Еда привлекала их куда больше. Бастард оказывается подле накрытого шкурой человека, присаживаясь на одно колено. Сердце взволнованно билось, но Сноу уже не мог медлить – одну руку он кладет туда, где должно располагаться плечо, слегка толкая заложника.
— Робб? – Джон спрашивал тихо, несмотря на то, что Тормунд басил на весь шатер.
Парень не знал, там ли его брат или нет. А если и он, то узнает ли брюнет его? Джон значительно изменился за все это время, чего стоят шрамы от орлиных когтей да большой кровоподтек под глазом. Еще и лицо за месяц заросло уже даже не мальчишеской щетиной, как в Винтерфелле... Словом, Сноу волновался по пустякам, потому что боялся думать о чем-то более важном. Главное, чтобы там был его брат, живой, целый - остальное суета.

+9

3

Он пришел в себя, еще когда (а может, уже когда?) на небосводе царила луна. Голову разрывало от боли, как охотничье псы разрывают зайца, минуту назад загнанного в кольцо из пастей и голодных глаз.
- О, смотрите, кто проснулся! – Во весь рот проорал их спаситель, при этом так широко улыбаясь, что можно было разглядеть дыру в правом коренном зубе. – Доброе утречко, принцесса.
Робб не стал отвечать. На этот раз он решил помалкивать, но не потому что урок усвоил, просто парень не был уверен, что сможет выдавить из себя хотя бы одно слово. А если сил хватит, это точно не будет ода похвалы или дифирамбы спасителю.
Маленький Джон помог ему подняться и поесть. От него Старк узнал, что провел без сознания несколько часов и куда они путь держат.
«Суровый дом? Они это серьезно?».
Из подкорок памяти вынырнули все те ужасные вещи, которые Старая Нэн рассказывала о землях за Стеной двум непослушным мальчишкам. Нянька любила нести всякий бред о том, что они живут в глазе великана, и что где-то там, на диких территориях, в пещере из корней чардрева живет Трехглазый Ворон - создание, которое может все видеть, все слышать, быть в прошлом и будущем, менять судьбы людей. Робб не верил ей. Мейстер Лювин тоже говорил, что все это сказки об оборотнях, призраках и великанах. Но вот Суровый Дом…
«Суровый Дом считается проклятым местом, - в голове настолько отчетливо слышался голос Старой Нэн, как будто она стояла за спиной. Это раздражало. От этого боль усиливалась, и хотелось волком завыть. Но все, что мог Старк: стиснуть зубы, сжать кулаки и терпеть. – Даже, ваш дядя, Первый разведчик, это подтвердит. – Робб как будто перенесся в прошлое и смотрел на все со стороны. Вот комната, которая в глубоком детстве служила ему и Джону спальней, в очаге горит огонь, на стенах танцуют дивные тени, которые порой хорошенько пугали будущего лорда Винтерфелла, на полу разбросанные игрушки: статуэтки воинов, лошадей и драконов. Старая нянька сидит на краю кровати, говорит тихо, так что двум кудрявым мальчишкам приходилось быть очень-очень тихими, чтобы понять, о чем идет речь. - Суровый Дом стоит в укромной бухте, доступной даже для больших кораблей. Леса и камня для построек там сколько угодно, рыбы полно, есть лежбища морских коров и тюленей». «Тогда почему это опасное место?» - задается вопросом наследник великого дома. Мальчишка уже полностью выбрался из-под одеяла, что совсем не нравилось няньке. «Суровый Дом мог уже называться городом, единственным городом к северу от Стены, но однажды, шестьсот лет назад, там совершилось страшное, – продолжала свое повествование Старая Нэн, опять укладывая непослушного мальчишку в кровать. – Жителей увезли в рабство или забили на мясо, а город сожгли; зарево было такое, что часовые на Стене подумали, будто солнце взошло на севере. После этого на Зачарованный лес и Студеное море чуть не полгода сыпался пепел. Торговцы нашли на месте прежнего Сурового Дома пожарище. В бухте плавали трупы, из пещер в утесе, что высился над городком, слышались душераздирающие крики. С той роковой ночи шесть столетий назад Сурового Дома чурались. Разведчики уверяли, что там водятся демоны и кровожадные привидения».
- И туда мы держим путь?
- Ты о чем?
Из глубин воспоминаний Робба вытряхнул Амбер. Наследник Последнего очага глядел на лорда Винтерфелла широкораспахнутыми глазами, не понимая, то ли тот бредид, то ли с ума сошел.
- Ничего, - отмахнулся Старк. Их привал уже подходил к концу, так что надо было собираться, а не языком трепать.
Весь путь к главному лагерю одичалых вообще прошел в кромешной тишине, если не брать во внимание вопли новорожденного. Те прекратились на третий день, когда ночь была особенно холодной. Ребенок просто не проснулся
** ** **
Лагерь теннов в Суровом доме был огромен, но не настолько, чтобы перехватило дух. Лагерь северян был побольше. Но об этом Старк тоже смолчал. Мальчишка, представившийся наследником магнара Стира, весьма обидчив, а Старку совсем не хотелось еще раз получить по голове. Руки и ноги и так уже затекли от сидение в одной позе. Да, здесь с пленниками не церемонились: пораскидали по разным частям лагеря, связали по рукам и ногам, накинули сверху шкуру, чтобы не замерз, и все, думай себе о смысле жизни, но даже не пытайся сбежать.
Сколько так Робб просидел, он не знает. Наверное, не так и долго, ведь караул только раз менялся.
«Дважды», - с улицы донеслись какие-то крики вперемешку со смехом, на что Старк никак не отреагировал. Он вообще решил не напоминать о себе лишний раз.
Затем беседы переместились в шатер. Старк напрягся. Сигор говорил, что он должен кому-то похвастаться, какая смазливая принцесса ему попалась, возможно, это был он. Привел своих друзей, чтобы те поглядели на южанина. Но на Старка никто внимание не обращал. До поры до времени.
Старк слышал, как кто-то приближается к нему, садится рядом и наверное пытается разглядеть лицо. Затем толчок в плечо и, седьмое пекло…
«Не может быть», - Робб поднимает глаза и не может поверить. Комок из эмоций различного окраса переполняют его. Недоумение, радость, абсурдность и даже капелька злости (все еще помнит те слова Сноу) смешались воедино. Старк смотрит на кровного брата, боясь моргнуть. «Что если это только сон? Что если это все пропадет стоит только пошевелится?». Джон изменился в лице, но это, седьмое пекло, все еще он! Робб рад этому. Седьмое пекло, как он рад! «Спасибо, Боги!». Старк очень боялся, что больше не увидит этого кудрявого хмурого паренька. Но тут он опять вспоминает их последнюю беседу, и радость пропадает. Роббу стыдно за свое поведение. Как он мог быть тогда таким козлом? Как вообще одна новость смогла разрушить пятнадцать лет дружбы? Если бы Робб только мог повернуть время вспять… «Если бы я только мог…» Но такое возможно только в сказках Старой Нэн, на деле же можно только закатать рукава и разгребать собственное дерьмо.
«Прости ли меня Джон?». Робб бы себя не простил. Он себя и не простил.
Еще какое-то мгновение Старк просто глядел на своего брата, затем все-таки решил что-то ответить:
- Что у тебя с лицом? Все хорошо?
«Это что шрамы от когтей?» - сейчас в Роббе старший брат взял верх над гордым лорденышем. «Как курица-наседка», - сказал бы сейчас Теон.

+10

4

Сердце Джона замирает, когда Робб поворачивается к нему. В горле появляется тяжелый комок, а зрачки непроизвольно расширяются. Столкнувшись взглядами, они оба молчали, не зная, что сказать – это вполне закономерная реакция, особенно с учетом обстоятельства встречи и ранее случившихся событий им событий. Однако бастард всеми силами подавлял воспоминания того злополучного дня, когда в их братских отношениях была поставлена жирная точка, а все предшествующее этому завершению оказалось перечеркнуто. Гордыня, гордость, да даже банальное самоуважение твердило, что это все нельзя забывать, ведь случившееся единожды может повториться вновь, но Сноу не слушал аргументы разума, ведь его брат здесь! Им, безусловно, придется поговорить о произошедших в тот день событиях, но явно не сейчас. К тому же, рана, нанесенная известием о смерти отца, еще свежа и обильно кровоточит.
Вопрос Робба ставит бастарда в тупик. С секунду он, с абсолютно непроницаемым лицом, смотрит на брата, не имея возможности найти ответ. Джон перебирал в голове много вариантов начала беседы со Старком, моделировал в голове потенциальные вопросы, которые тот может задать, но такого варианта как-то не ожидал. Через пару мгновений серьезность Сноу раскалывается, на лице появляется улыбка, а сам мальчишка коротко и, чтобы не привлекать внимание, тихо смеется – Робб был в своем репертуаре и, похоже, не собирался себе изменять. Еще через секунду Джон порывается вперед, правой рукой крепко обхватывает Старка, а затем заключает того в объятия.
— Особенности местной фауны, - с улыбкой на губах отшучивается от вопроса брата Сноу, решив, что свою историю он расскажет ему потом.
Да, радость от встречи была невероятной – северянин даже в самых безумных мыслях не мог предположить, что сможет встретить Робба здесь, но не просто в Землях-за-Стеной, а лагере одичалых, причем, как пленника. Мысль продолжает идти вперед, заставляя думать о том, что ранее Джон откладывал. Во-первых, раз Старк здесь, а Эддард мёртв, то кто теперь управляет Севером? Во-вторых, северянина доставили в Суровый Дом вместе с Бендженом, который сказал, что встретился с ним в Замке Крастера... Что брат там забыл? Какая нелегкая его занесла в Зачарованный Лес? Столько вопросов. Задавать ли их сейчас? Или ждать лучшей возможности? А представится ли вообще лучшая возможность? Еще больше вопросов и сомнений.
— Со мной все в порядке. Ты как? Как ты попал сюда?  – все же сдается брюнет, отпуская Старка и слегка отдаляясь от того, чтобы заглянуть в глаза и продолжить беседу.
Сноу сначала решил узнать, как чувствует себя Робб, ведь на собственной шкуре познал, что находиться в плену у одичалых, вместе с ними идти по Зачарованному Лесу, проходить милю за милей по снегу – это далеко не самое приятное занятие в жизни. К тому же, потом это еще очень долгое время отдается патологическим утомлением, вечной болью даже в тренированных мышцах и натертыми до крови ногами. Ухудшало ситуацию то, что Старк был заложником теннов, а те, судя по рассказам и личным наблюдениям Джона, были наиболее опасными и нестабильными представителями вольного народа. Однако братец, в целом, выглядел очень даже неплохо. Потрепанно, утомленно, но на живой труп похож не был, что уже радовало.

+7

5

Робб много раз представлял себе встречу с Джоном, пока сквозь снег и холодный ветер продолжал идти к дому Крастера. Это было единственное развлечение для Старка в землях одичалых (не светские же беседы о погоде вести), и к тому же, северянину сдавалось, что пока он идет, пока в мыслях отчитывает Сноу за то, что вот так, не предупредив никого, взял и сиганул на охоту за Стену, Джон жив, а значит, есть надежда его спасти. Но такой встречи Робб уж никак себе представить не мог. Старые боги, да все его мысли сводились к тому, что он отчитывает Джона, дает тому по шапке и насильно тащит в Черный Замок. Видимо, у богов все-таки есть чувство юмора, по-другому северянин просто не в силах объяснить всю абсурдною комичность сложившейся ситуации. Да и стоит ли? Робб просто рад тому, что все живы, а остальное… «Всегда можно переиграть ситуацию».
Старк тоже не может сдержать улыбку, пусть и с привкусом горечи. Джон подается вперед, приобнимая брата, и Робб что есть сил сжимает зубы, верёвки, седьмое пекло, уж очень туго завязали. Но и пускай, потерпит. Он на мгновение прикрывает глаза, дабы абстрагироваться от всего и уверить себя, что в их со Сноу отношениях еще не стоит точка. Да, никто не просит забывать то, что они наговорили тогда друг другу в Черном замке, просто надо сесть и обсудить эо, как и полагается мужчинам. Это будет сложно, но как любит говорить мейстер Лювин: «Порой надо проглотить горькую пилюлю, дабы почувствовать облегчение». Но готов ли Джон к горькой правде? Робб пристально смотрит на Сноу, пытаясь понять, как он отреагирует на те новости, что послужили причиной срыва у Старка? Джон всегда был скуп на эмоции и предпочитал держать все в себе, но он же не из глыбы льда вытесан, как любит шутить Грейджой. «Да, тяжко ему будет», - но сейчас не место и не время для семейных откровений. Робб - пленник одичалых, и только Старым богам известно, что им от Старка нужно и как долго он вообще еще проживет. «И на что Джон выторговал свою свободу?» - еще один вопрос, на который Робб хотел узнать ответ, но что-то подсказывало ему, что еще пока не время и не место.
- Живой и на этом спасибо, - северянин пытался разглядеть дикарей за спинами брата. Рыжебородый, которого Робб раньше не видел, но который так задушевно общался с теннами, бросил на него мимолетный взгляд, от которого Старку стало не по себе. «Этот пришел с Джоном? Что же, с друзьями у него всегда было туго». Хотя, какой он друг? Как можно вообще водить дружбу с дикарями? Они же насильники и убийцы. Роббу пришлось опять себя отдёрнуть, что-то мысли не в ту сторону поскакали. Пришлось нахмуриться и напрячься, дабы понять, о чем его спрашивал Джон. Вышло.
- Когда снег идёт и белый ветер поёт, - Старк попытался скопировать манеру речи отца. - одинокий волк погибает, но стая живёт, - Робб опускает глаза, ему тяжко сдерживать сейчас эмоции. Эддард Старк столько раз повторял эти слова своим детям, но только сейчас до Робба дошел их смысл. «Какой же я дурень».
– Зачем Мансу наш дядя, Джон? - быстро сменил тему Старк, дабы совсем не уйти в дебри самобичевания. – Что с Маленьким Джоном? И, - Старк тяжело выдохнул, опять поднимая глаза на брата по крови и по духу, пусть он и Сноу, - Джон, отца, нашего отца, больше нет.
Хотелось добавить еще что-то в духе «Крепись!» или «Прости», но сил больше не было.

Отредактировано Robb Stark (2018-03-05 22:14:02)

+8

6

Слишком много всего должен был сказать Джон Роббу. Слишком о многом спросить. Братья чуть ли не впервые оказались разлучены на такой долгий срок, который, вкупе со встреченными и пережитыми трудностями, казался буквально бесконечным. И почему-то мальчишке показалось, что за это время слишком много изменилось. Было это непонятное чувство, неосязаемое, засевшее где-то в груди – вроде все так, как раньше, но что-то переменилось. Бастард не знал, что именно и, если быть честным, не хотел сейчас разбираться. Слишком много проблем, трудностей и сложностей, да и ситуация явно неподходящая. Седьмое пекло, на Джона в последнее время свалилось столько всего, что юношеский мозг даже не мог придумать, как все это разгрести. Было решено заниматься всем по мере поступления... Сноу пришел сюда, чтобы убедиться в том, что его брат цел и здоров, а также предупредить о том, что происходит и может случиться. В первом мальчишка, к счастью, теперь был уверен.
Робб глядит за спину Джона, явно высматривая, что там делают одичалые, но Сноу никак не реагирует, понимая, что не стоит привлекать внимание. Нужно пытаться создать иллюзию, что здесь вообще никого нет, ведь дикари не отличаются кротким нравом, посему, если им хоть что-то не понравится, даже случайно брошенный взгляд, то все может пойти к чертям. Конечно, у северянина была некоторая поддержка в виде Тормунда, но, будем честны, Джон до сих пор до конца не мог понять, где кончается «дружба» Краснобая, и каковы вообще пределы его добродетели. Когда Старк цитирует одну из излюбленных фраз отца, Сноу крепко стискивает губы, подавляя очередную эмоциональную вспышку, после чего, немного промедлив, кладет здоровую правую руку, облаченную в меховую перчатку, на плечо брата. Слегка стиснув кисть, Джон пытается безмолвно выразить, что понимает Робба – очевидно, тот сейчас вспомнил про отца. Откровенно говоря, Сноу до сих пор не мог понять, какие чувства он испытывает по поводу смерти Эддарда... Не было как гнева, злости и ярости, так и грусти, печали и тоски, ничего не было. Но зато была звенящая пустота, будто в грудь вонзили фантомный мясницкий нож, затем неаккуратными движениями отрезав от сердца кровоточащий кусок, который затем бросили на съедение псам, словно мясные ошметки. И если быть честным до конца, Джону казалось, что он слишком бесчувственно переживает эту трагедию.
— Я знаю, брат, я знаю, - коротко говорит Сноу, скорбно склоняет голову.
Робб никогда не умел скрывать свои чувства и не испытывал из-за этого никакого дискомфорта. Просто он был таким и его все устраивало. Джон был другим. Он считал, что излишнее проявление эмоций – это неуместность, слабость, что правильнее быть сдержанным, собранным, не поддаваться душевным порывам. Вот и сейчас он не хотел показывать, как сильно опечален смертью отца, он хотел вытеснить эту боль и страдания, чтобы не демонстрировать боль от этих мыслей, ведь, во-первых, Роббу самому было тяжело, во-вторых, сейчас было еще много других проблем. Бесчисленное количество, если быть точнее – под стать армии мертвецов. В пекло, нужно быть сильным.
— Робб, я виделся с дядей. С ним все в порядке, его держат связанным, как и тебя, но в другом месте, - начинает отвечать Джон, поднимая голову и заглядывая в глаза брата. Бастард старается не выдать удивление, вызванное вопросом брата про Амбера. «И он здесь?», - Про Маленького Джона я ничего не знаю, но постараюсь выяснить... Как вы там оказались?
Задав вопрос, Сноу на мгновение замирает, понимая, что Старка интересует, почему тенны их спасли, захватив Бенджена в плен. Джон не знал, как именно сказать единокровному брату, что этот план принадлежит самому бастарду. Но нужно было.
— Мансу нужна от дяди Бенджена информация, как первый разведчик он очень много чего знает про Дозор и защиту Стены, - честно отвечает северянин. – Но Робб, ты должен знать, это я заключил сделку с Мансом, чтобы тот спас дядю... И, как оказалось, тебя. Вас. Я узнал, что к Замку Крастера приближаются мертвецы, и я решил попытаться уговорить Короля-за-Стеной на спасение дяди. Мне удалось.
Бастард решил не уточнять, какую именно сделку он заключил с Мансом Налетчиком, да это было и не так важно. Тем более, Робб может не понять. Спорить и выяснять отношения сейчас было непозволительно.
— Робб, ты должен знать, что Манс может вскоре вызвать вас к себе. Он будет допрашивать вас по поводу Стены, ее защиты, армий на ней... Я прошу тебя, не дерзи ему. Не бросай вызов. Его цель – пройти через Стену, причем любым способом, хоть пробить ее, хоть заключить союз. Это все чертовски сложно, но тебе нужно его слушать. Иначе все пойдет прахом.

+7

7

«Не так все должно было быть. Далеко не так».
Когда дядя Бен только сообщил о войске за Стеной, а отец поспешно начал созывать знамена, вся эта военная кампания показалась Роббу сущим пустяком. Ведь кто такие одичалые, это же всего лишь дикари, которые никогда в руках хорошую сталь не держали, что уж говорить о тактике, дисциплине и умении правильно держать оружие. Да, их много, но на этом их преимущества и заканчиваются. К тому же, король Роберт обещал помочь, даже отправил ворона в Королевскую Гавань, чтобы его брат, мастер над кораблями, Станнис Баратеон тоже подключился к военной кампании. И сами северяне не пальцем деланы. Как любит говорить Харрион Карстарк: «Каждый северянин стоит десять южан». В общем, в юношеской голове все выглядело слишком просто и красиво, но на деле… На деле всеё пошло не так уже на первой неделе пребывания лордов Севера в Ночном Дозоре, когда спасая лорда-командующего от ожившего мертвеца, Джон устроил незабываемое огненное приставление, проще говоря, сжег до основания главную башню. И это как будто запустило целую цепочку других действий из разряда «этого не должно было произойти». Чего только лорд Родников стоит с его непонятными колкостями в строну наследника Винтерфелла, как будто Робб его дочь обесчестил. И это же не самое ужасное. Сдается Старку, то ли еще будет.
«А ведь Маргери меня предупреждала». Робб, как и любой другой юноша в столь нежном возрасте, не любит, когда дама оказывается умнее и дальновиднее, но мейстер Лювин и отец всегда твердили ему, что нет ничего плохого в проигрыше, если сделать из него выводы. Но как на этот раз переиграть ситуацию в собственную пользу? Впервые за много лет Старк не знал, как себя правильно вести и что делать. Он - пленник, его судьба в чужих руках. От Робба уже совсем ничего не зависит.
«Доигрался в героя».
Он только кивает, когда Джон говорит, что знает о смерти отца. У него тоже больше нет сил на какие-либо эмоции. Робб уже успел и позлиться, и обвинить себя, испытать жгучую боль, а затем опять обвинить во всем себя, вспомнить все хорошее, затем попытаться это забыть, осознать, как жить дальше и сделать вид, что ничего не произошло.
«Нет, ты ничего не знаешь, Джон».
Сноу не было в тот день, когда Робб воткнул в отца меч, он не видел, как его тело окутывает огонь. Амбер говорил тогда, что в этом нет греха и что это уже не был Эддард Старк, и Робб сам это понимал, но от этого легче совсем не становилось. Ни на йоту.
- Мы пошли искать тебя, - безжизненно ответил Робб. – Дошли немного дальше дома Крастера, когда на нас напали упыри. Был бой, мы отступили, - об этом особенно тяжко было говорить, ведь получается, что Робб все-таки бросил Джона. – Я должен был вернуться, я не хотел, но должен был, - «Еще одна жалкая попытка оправдаться». Старк уже ненавидит себя за это. – Я бы нашел другой способ вернуть тебя, - «живым или мертвым». Призрак каждый день рвался вперед, но Робб с каждым рассветом все меньше верил, что им все-таки удастся найти Сноу живым. – Мы вернулись в дом Крастера, где и встретились с дядей, а затем были опять упыри, и вот я здесь.
«Просто великолепная история». Робб уже представляет, как мейстеры при упоминании его имени в своих книгах красивым бисерным почерком будут выводить: «Робб Старк – лорд Витерфелла, не сдержавший ни одного своего обещания, умер за Стеной». Северянин не верил в положительный исход для себя, и последующие слова Джона только укрепили эти домыслы.
- Так пусть отращивает крылья, - Старк начинал закипать от злости, как происходило всегда, когда они о чем-то слишком спорили с Теоном, - другого способа перейти Стену ему не видать.
Одичалые тоже люди, Робб это понимает, но этого мало, чтобы вот так просто взять и открыть перед ними врата. Семь Королевств живут по определенным правилам и эти дикари их не примут, Старк в этом более чем уверен. Он предостаточно провел времени в компании теннов, дабы понять это.

+8

8

Сноу немного волновался, потому что знал, что его брат отличается вполне себе взрывным характером, сочетающимся с несколько экспрессивным восприятием мира, а это не лучшее сочетание здесь, в главном лагере огромной армии одичалых. Особенно с учетом положения Робба – заложника, важного для Манса Налётчика, ценного приобретения, которое Король-за-Стеной захочет использовать с максимальной выгодой для вольного народа - в этом Сноу не сомневался. Если изначально вождь дикарей намеревался использовать для «торгов» бастарда, то поимка наследника – это просто невероятная удача, северянин был уверен, что сейчас Манс радостно наигрывает «Дорнийскую жену» на своей лютне, да попивает что-то горячительное в компании Даллы. И больше всего Джон переживал, что Робб может испортить радость Король-за-Стеной, но вовсе не по той причине, что мальчишку хоть немного волновало настроение оного, а потому что одичалый не отличается кротким нравом и ради достижения своей цели пойдет абсолютно на все. Таких людей не стоит выводить из себя, нужно уметь добиться с ними взаимовыгодного соглашения, на которое они способны. Бездумное геройство бессмысленно и беспощадно, причем всегда именно для героя.
Когда Робб начинает рассказывать свою историю, Сноу чуть не оседает на землю, неспособный поверить своим ушам. На секунду Джону кажется, что его братец изволил пошутить, но лицо Старка говорила за него, разрушая любое предположение даже о возможности шутки. Бастард внимательно слушает брата, безмолвно сверля взглядом стену шатра, а когда тот заканчивает, отвечает не сразу. Вместо этого, Сноу медленно поднимает руку, прикрывая ладонями лицо, медленно выпуская воздух из легких. Он не верил в то, что только что услышал. Невозможно. Робб взял бойцов Севера, повел за собой наследника дома Амберов, прошел через Зачарованный Лес, бился в неравном бою с мертвецами, несколько раз чуть не погиб, попал в плен, и все это ради того, чтобы... Спасти его? Невероятно. Бастард не верил своим ушам, это казалось какой-то глупой шуткой. Очень глупой. «Седьмое пекло, что же ты натворил... Что я натворил... Что мы натворили».
— Робб, ты... – голос Джона звучит приглушенно из-за ладоней, закрывающих лицо.
Сноу не знал, что ответить. Почему-то парень сейчас безумно злился. Эта ярость разливалась по крови, передвигалась по венам и артериям, наполняя все тело первобытным гневом. Бастард не знал, как выразить все то, что хотел сказать, так, чтобы не закричать или не сорваться на Робба в целом. Да, конечно, Сноу было несколько приятно услышать, что его брат решил отправиться в путешествие за Стену за ним, чтобы найти и спасти, но в глобальном плане это был невероятно глупый поступок! Зачем он это сделал? Братские узы? Любовь друг к другу? Идет война! Робб – наследник Винтерфелла, наследник дома Старк, наследник всего Севера, седьмое пекло! И он, этакий герой-сорвиголова, бросается в самоубийственное путешествие, чтобы спасти своего потерявшегося братца-бастарда! «Великолепно! Гениально! Шедеврально! Как учил отец!» - Джона прямо распирало от негодования, но он старался держаться. Сноу надавливает на свои глазные яблоки через веки, так, чтобы боль напомнила, где он находится и как надо себя вести. Эддард Старк мертв, Робб Старк пропал, кто же тогда управляет северной армией? «Старые Боги, зачем вы позволили ему отправиться за мной?» - проносится в голове у бастарда вопрос. Мальчишка убирает ладони от лица, поворачивая голову к своему брату. Взгляд был тверд, но юноша не хотел показывать свою злость.
— Спасибо, брат. Я бы сделал то же самое, - Джон не знал, зачем это говорит. Может, хотел подбодрить северянина, оказать ему поддержку, но, с другой стороны, это все же была правда.
Пусть и скрепя сердцем, но Сноу понимал, зачем Старк пошел его искать, и он сам бы пошел за ним. Вот только тут-то и выяснялась существенная разница: Джон – бастард, а Робб – наследник. Именно поэтому брюнет мог бы делать что угодно, хоть в одиночку отправляться на поиски потерявшегося братишки, а вот Старк не мог себе этого позволить, положение не позволяло. Проблема еще и в том, что Робб всегда был таким, обычно его тормозил сам Сноу, напоминая, кто он и что должен делать, как это было в случае с Джоффри Баратеоном. А тогда старший сын леди Кейтилин и Эддарда остался один и никто не смог его сдержать... Седьмое пекло, во что же это все превратилось. Ничего этого не должно было быть. Старк должен был оставаться на Стене, управлять многочисленной северной армией, готовиться к сражению с вольным народом, а вместо этого они вместе сидели в шатре теннов. Два пленника. Дерьмо.
— Робб, спокойно, - Джон кладет руку на плечо братца, когда тот начинает злиться. Чуть сжав кисть, Сноу заглядывает в его глаза. – Ты должен будешь выслушать его. И не должен поступать опрометчиво. Не должен злиться и давать волю эмоциям. Помни отца. Мы должны быть сильными и должны вместе вернуться на Стену, а затем и домой, в Винтерфелл... Но перед этим нас ждет война.
Лицо бастарда было спокойно, но некоторое напряжение в мышцах было заметно. Парень очень хотел, чтобы беседа между Роббом, Бендженом и Мансом, которая вскоре обязательно состоится, прошла спокойно. Вряд ли его, бастарда, позовут туда. Хотя кто знает, что задумал Король-за-Стеной.

+8

9

«Дурень...».
Джон тактично промолчал, прекрасно осознавая, что сейчас не время и не место для нравоучений, но мог и сказать, Робб не обиделся и не стал бы себя оправдывать, он все прекрасно осознает. Он совершил фатальную ошибку. Очередную. Но с другой стороны, поступить по-другому он не мог, кровь Талли ему бы не позволила. «Семья. Долг. Честь», - для него это не просто красивые слова и не только девиз дома матери. Разве Джон за столько лет это еще не понял? Впрочем, чья бы корова мычала. Старк – дурень. За пятнадцать лет он так и не осознал, что для наследника Винтерфелла семья не должна ограничивается только родителями, братьями и сёстрами. Его семья – Север. «И я променял всю свою семью ради одного, пусть даже очень важного человека. И теперь Джон хочет, чтобы я это повторил».
Старк кривится и дуется от слов Сноу. Договориться? Пойти на компромисс? Если Джон забыл, их отец созвал знамена, чтобы перемолоть этих дикарей в фарш, а не играть в дипломатию. Впрочем, когда в Великом чертоге Винтерфелла обсуждалась военная кампания никто еще не знал об оживших мертвецах. «С теми ли мы воюем?». Робб уже не знал, что делать и как себя вести. А ведь какие-то действия он должен предпринимать, теперь он лорд Винтерфелла и Хранитель Севера, а зима оказалась ближе, чем кто-либо думал. Но все же открывать ворота перед дикарями он не горел желанием. «Они же ограбят наши земли, изнасилует наших жен и детей, а всем мужчинам просто выпустят кишки. Неужели Джон этого не понимает? Так пусть поговорит с Амбером!». Лордам Последнего Очага, наверное, больше всех достается от гостей из-за Станы. «Большой Джон меня на колбасу пустит, если я приду к консенсусу в Королем-за-Стеною, а если нет – меня с радостью прикончит Сигурт». Старк оказался между молотом и наковальню. «Но я же лорд Винтерфелла, я смогу заткнуть рот Амберу», - но стоит ли? Нет, затея договариваться с дикарями совсем не нравится Старку. «И если это цена за возвращение домой, то пусть заносят над моей головой меч». Робб не хотел умирать, седьмое пекло, не ради такого завершения кампании на Стене он боролся, но что стоит его жизнь по сравнению с Севером? Капля в море.
- И в этой войне дикари проиграют. Войско Севера раздавит их со мной во главе или без меня, можешь так и передать Мансу Налетчику, - Робб вспыльчив, но еще он упертый, как стадо баранов, Джон же это прекрасно знает. – Это убийцы и насильники, Сноу. Они не изменят свое мировоззрение по щелчку пальцев. – Как Джон это не понимает? Он, что, влюбился?! Другого объяснения столь странного поведения брата Старк не находил.

Отредактировано Robb Stark (2018-03-11 21:30:20)

+9

10

Джон внимательно и холодно смотрит на своего брата, видя, как он продолжает закипать. Сноу знал Старка как облупленного, они были неразлучны с самого раннего детства, поэтому буквально рефлекторно считывал любые изменения в голосе или поведении Робба, даже малейшие мимические потуги, вроде сжимавшихся губ или нахмуренных бровей. В отношении старшего сына Эддарда Джон практически никогда не ошибался, ведь тот обычно даже не пытался скрывать свои эмоции и реакции – это было довольно удобно, ведь в повседневном общении Сноу мог немного менять стратегию поведения, избегая открытых конфликтов со своим вспыльчивым братцем. Однако сейчас бастард сам начинал закипать, все еще шокированный причиной, по которой наследник Севера вообще оказался здесь. «Эмоции не должны брать над тобой верх, Джон, будь выше, будь сильнее этого. Помни отца», - мысленно отчитывает себя брюнет, подавляя неуместное сейчас раздражение.
Робба можно было понять. Он в целом не отличался кротким нравом, а обстоятельства, в которых брат оказался, так вообще могут пошатнуть душевное равновесие даже самого спокойного и эмоционально стабильного человека. Тот же Джон, который не считал и себя особо умиротворенным и уверенным, чувствовал влияние ситуации на себя, замечал в себе такие реакции, которые там, за Стеной, у него не проявлялись. Сюда можно отнести повышенную раздражительность, накапливающуюся и довольно быстро разряжающуюся злость, мимолетные приливы жестокости, словом, Сноу подвергался довольно серьезному эмоциональному прессингу. И это давление ощущалось и в его мыслях, в его идеях, которые периодически потрясали даже своего хозяина изощренностью, безумностью и в некоторые моменты безжалостностью, но речь сейчас не о них и не о нем. Робб. Парень пережил еще больше невзгод и утрат на своем пути сюда, чем Джон, бастард это прекрасно понимал и не мог судить брата за то, что тот так реагирует на какие-либо попытки Сноу достучаться до его мозга, взывая к рациональности и дипломатии. Но Старк должен уже взять свои тестикулы в кулак, чтобы не потерять голову в прямом и фигуральном смысле, а так же чтобы доказать себе и другим, что он уже не щенок. Отец мертв. Бран юн, Рикон совсем малыш, а Джон – бастард. На плечи Робба теперь ложится ответственность не просто за Винтерфелл и за род Старков, а за весь Север, за каждого мужчину, женщину и ребенка, проживающего на этой огромной территории. И здесь, где сейчас находится Старк, тоже находятся люди. Те же воины, те же женщины, дети, старики, просто имеющие альтернативные, более древние, простые и довольно жестокие взгляды. И Робб считает их угрозой, он отказывается от самой идеи договора, конечно, ведь они убийцы и насильники, желающие только крови. Да, одичалые – дикари, варвары, неотесанные убийцы, грозящие благополучию жителей Севера, союз с ними может выйти боком всем остальным северным домам, грозит войнами и смертоубийствами. Но из-за далеких гор пришла армия тех, кто просто не умеет договариваться. Тех, кто действительно жаждет смерти любого, у кого в груди бьется сердце. Тех, кто питается междоусобицей, становится сильнее с каждым павшим в сражении человекам.  И с ним, с этим врагом, уже не будет никакого диалога, никаких переговоров, кроме беседы на мечах. Выбирая из двух зол, Джон выбирал то, которое может кончиться неудачно, но которое может увеличить шансы на выживание самого людского рода. Оставалось только донести эту мысль до Робба, но Сноу не знал, как этого сделать.
Бастард хотел что-то сказать, как за спиной начало что-то происходить. Мальчишка поворачивается через плечо, видит, как в палату, в компании двух бугаев-теннов зашел какой-то паренек, который выглядел не очень-то и грозно. Опасения внушала булава, закинутая им на плечо, словно легенькая палочка, а также то, что при его появление стражники-тенны вскочили со своих мест. Парень что-то кричал, явно чем-то разозленный. Тормунд ленно поднялся с места, начав подходить к Джону.
— Робб, помни о моих словах. Враг на пороге, и он не будет нас жалеть, - Краснобай хватает Сноу за плечо, резко поднимая его на ноги. – Война с одичалыми сделает армию мертвых только сильнее!
Только это и успевает крикнуть Джон, пока Тормунд выталкивал его из шатра под смех теннов. Но на них бастарду было плевать. Сноу чувствовал, что с каждым днем война становится ближе и скоро все изменится окончательно.

+5


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Одинокий волк умирает [Суровый Дом - 25.08.298]