Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. В лучших семейных традициях Старки со своими лордами-знаменосцами сразу после свадебных торжеств отправляются к Стене - поддержать Ночной дозор против армии одичалых.
Королевская гавань. Внезапный финт Джоффри с назначением Станниса Баратеона десницей короля был воспринят многими в штыки. Но это не мешает новому деснице находить новых союзников... и врагов.
В Дорне произошла смена власти в пользу Оберина Мартелла. Красный Змей пресекает союз Дорана и Визериса Таргариена, доставляя того в столицу. Но даров и сладких речей дорнийцев в столице не оценили: Визерис был тут же казнен, а Оберина взяли под стражу по обвинению в измене по приказу десницы.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Кузница истории » Steel for Humans [Винтерфелл. 19.08.298]


Steel for Humans [Винтерфелл. 19.08.298]

Сообщений 1 страница 10 из 10

1


Steel for Humans

Дата:
19.08.298 от З.Э.

Место:
Винтерфелл

Действующие лица: Алан Крейн, Родрик и Рикард Рисвеллы (ГМ-ы), Маргери Старк (Тирелл), Теон Грейджой

Краткое описание:
Маски срываются, обнажая истинные мотивы прибывших северян.

0

2

— Не спать, поросята, конец тренировки не скоро! – кричит Алан, бросая деревянную кружку в шлем бугая-гвардейца из дома Рисли.
Последнее время Крейн был особо нервным. Все воспринималось чересчур остро и безумно раздражало: любое лишнее слово, неловкое движение или просто неприятный субъект, проходящий рядом. Ал боролся с таким состоянием, но в этой схватке победить не мог, а причиной этому было никак не затыкающееся вопящее подсознание, которое пыталось донести до нашего героя, что что-то здесь не так. Под «здесь» мужчина подразумевал Винтерфелл с приезда Родрика Рисвелла. Этот тщеславный выродок заставлял лорда из Простора буквально сатанеть одним только своим видом. Через пару часов его пребывания в стенах крепости такое же действие на Крейна начали производить и все северяне. Разумеется, Алан никак внешне это не проявлял, прикрываясь равнодушием и апатией, но в душе он уже по десять раз расчленил каждого Рисвелловского бойца, скинул этот «конструктор» в яму и помочился сверху. Мужчина тяжело выдыхает, глядя на то, как после серии точных ударов Рована Рисли падает на землю. Взяв вторую кружку, шатен с недовольной миной оглядывается.
Андал конечно понимал, что у него просто прогрессирует паранойя, но сегодня все было как-то совсем подозрительно. Во-первых, с раннего утра по замку шастают северяне, причем некоторые из них с повязанными портупеями, а парочка была даже в шлемах. Во-вторых, когда ты оказываешься неподалеку от компании этих ребяток, служащих Рисвеллу, то они перестают разговаривать и просто пялятся на тебя, как стадо баранов. В-третьих, сам лорд Родников вытащил свое дряхлеющее тельце на улицу и, остановившись в крытом переходе, уже более часа наблюдал за тем, как проходит тренировка южан. В компании Родрика была еще парочка воинов, а вот его мерзкого сынка видно не было – малой особенно хорошо спелся с паскудным Пакстером Кидвеллом, а такой союз, оставшийся без наблюдения, к беде. Собственно, тревога в душе Крейна привела к тому, что он приказал рыцарям в полном обмундировании явиться на тренировку, в которой гвардейцы проверят, не растеряли они навыки ведения боя в броне. Помимо этого Алан напомнил «поросятам», что контактировать с северянами Рисвелла лучше не стоит, как и не рекомендуется заводить новые знакомства – от греха подальше.
Южане, уже давно оккупировавшие часть двора, практически в полном составе стояли вокруг «арены», созданной для тренировок-спаррингов. Несколько бойцов Крейн выделил Родрику Касселю, дабы они с чем-то там ему помогли, а еще парочка где-то затерялась – ух и устроит им Алан, когда узнает, где потерялись ленивые южане. Дабы развлечься, лорд Алого Озера иногда выпускал бойцов выйти 2 на 2, а иногда и 3 на 3, благо, с любовью сконструированная арена позволяла это. Андал же восседал на своей любимой бочке, которая с первого дня здесь стала его альтернативой удобного креслицу.
За час, что шла тренировка, во двор выползало все больше и больше людей – словом, в Винтерфелле начинала кипеть жизнь. Однако вылезшие и теперь распределенные по всему двору кучки Рисвелловских воинов, большая часть которых, к тому же, была еще и вооружена, вызывала лишь подозрения у Крейна. Тайлер предположил, что они собираются на охоту, но Алану эти оправдания казались слишком притянутыми за уши. Что-то затевалось, и мужчина никак не мог понять, что именно. Разумеется, лорд Алого Озера рассматривал вариант неожиданного столкновения с северянами, против которых у гвардейцев наверняка нет никаких шансов – слишком велик перевес сил Родрика. Однако такое развитие событий просто не могло быть, ведь Рисвелл не идиот, чтобы открыто нападать на потенциальную вдову Робба Старка в родовом замке самих Старков? Или все же? «Ладно, в пекло», - мужчина качает головой, отгоняя дурные мысли. «Наверное, мне все это только кажется»

+8

3

Вот и настал день, когда все тайное станет явным. Великий и прекрасный день для Рисвеллов и для всего Севера. Больше тебе никаких слишком благородных Старков, которых хлебом не корми, дай побубнить о нравах и принципах, никаких Дозорных с их проблемами, а главное – никаких перекормленных и избалованных южан. Ох, Старые боги, только вам известно, что уже костью поперек горла стоят северянам все эти молокососы в сияющих доспехах, возомнившие себя рыцарями.
«Рыцари, а как же! - фыркнул про себя Роджер, прогуливаясь по Винтерфеллу в поисках маленького трехлетнего сопляка. – Небось каждому второму папка шпоры купили».
Пусть на Севере культ рыцарства так и не продвинулся дальше Белой Гавани и турниры северянам столько же интересны, сколько изнеженным южанам - одичалые, но вести о том, что орден уже не тот и получить шпоры может каждый, у кого за пазухой найдется хотя бы один золотой дракон, уже давно ходят по местными землями. Небось, и благородный Эддард Старк был бы он жив, не поскупился бы на золотце, чтобы какой-то пьянчуга, родившийся от шлюхи и купивший себе шпоры за девственность своей сестры, посвятил волчонка в рыцари.
«Нет, Тихий волк был слишком горд для такого, и если бы предлагал звонкую монету кому-то из сиров, то только выходцу из не менее благородной семьи».
Благородные Старки. Восемь тысяч они правили Севером, прикрывая свои амбиции фразочками из разряда: «Так будет лучше для Севера».
«А как же, будет лучше», - буркнул себе под нос Роджер, поднимаясь в септу, где, по словам прислуги, и находился щенок.
«Преклонить колено перед драконами, поднять мечи за оленя, подсунуть в койку розу». Это лучше? Это трусость, хитрость и нездоровые амбиции. И Север об этом знает, да вот молчит.
«Поправочка, молчал».
Всему приходит в этом мире конец: Королям Севера, Таргариенам. Пришла очередь и Старкам стать всего лишь историей.
Рикон сидел на руках у септы и слушал поучительные истории о Семерых. О ложных богах, которым нет места на Севере. На северян, внезапно проникшихся желанием прикоснутся к сакральному, никто и внимание не обращал до поры до времени. Беглый взгляд в расчет и брать не следует.
«Ну и ладно. Так даже лучше».
Закрыв за собой двери и обойдя Семерых, Рикард поклонился сопляку Рикону и его няньке.
«Манеры обязывают, да и только».
Легкий кивок, молчаливое согласие и вот компаньоны наследника Родников обступил сладкую парочку. Теперь их взоры были прикованы к внезапным гостьям. Малыш посильнее охватил няньку, ища в ней поддержку.
«Лучше молись Старым богам».
Рикард самолично оторвал мальчишку от септы и бросил на пол, женщину тут же схватили, закрыли рот рукой, чтобы своими воплями не поставила на уши весь Винтерфелл. Волчонок собрался бежать, но его быстро поймали.
- Перережете ему глотку.
Старк брыкался, захлебывался слезами, но рука Ваймана не дрогнула. Один надрез, и волка больше нет.
- Что же вы наделали? – Нравоучительно проговорил Роджер и тут же что есть силы ударил женщину по лицу, так что рука запекла. – Вы же убили нашего всеми любимого мальчика, - еще один удар не заставил на себя ждать. – Схватите ее, - пронеслось эхом от стен богомерзкого храма. – Она убила Рикона Старка!
Двери септы с грохотом открылись, один из компаньонов Роджера волочил по земле в Главный двор септу, руки которой как и одежду испачкали в крови маленького волка, сам же Рикард сыпал проклятиями, держа перед собой тело мальчика.
- Схватить, схватить их всех! – Вопил он что есть сил. – Все они предатели, убийцы! Все до последнего. – Приказ выполнялся моментально. Южане и глазом не успели моргнуть, как северяне тут же вытащили мечи. – И шлюху их, осквернившую величайший род Севера, приведите. Это по ее приказу убили Рикона! Пустили змей в наш дом!
Роджер хотел крикнуть и о том, что она даже своего мужа не оплакивает прокричал, вот только голос сел.[NIC]Roger Ryswell[/NIC][AVA]https://fsmedia.imgix.net/9f/90/43/84/5284/464e/a898/44cfb47814cb/alex-hogh-andersen-as-ivar-the-boneless.jpeg[/AVA]

+11

4

Крейн невольно поворачивает голову, когда слышит высокий голос, прорвавшийся сквозь звон мечей и шум, порождаемый тяжелым дыханием вымотанных рыцарей. Алан щурит глаза, пытаясь периферическим зрением найти источник звука. Мужчина не смог понять, что это было, ведь во дворе сейчас находились только бойцы Севера и Юга, и вряд ли кто-то мог так пронзительно завизжать, но шатен был готов поклясться, что это была не иллюзия и ему не послышалось. Ал неспешно поворачивается, а затем соскакивает с бочки, руками придержав топоры, висящие на поясе. Мужчина медленно оглядывает двор, буквально ощущая, что что-то неладно – на него неожиданно напала тревога, даже чуть ускорилось сердцебиение, а ведь никаких предпосылок для этого не было. С виду все было в порядке, но интуиция или какое-то мистическое абстрактное «шестое чувство» подсказывало, что действительно случилась беда. И тут Крейн слышит голос вновь. Еще пронзительнее, еще громче, еще четче – звук приближался и от этого становился сильнее. И, самое скверное во всей это ситуации, что вопль был слишком знаком Алану, да только никак наш герой не мог вспомнить, откуда.
Ответ нашелся очень быстро. Тяжелая дверь с грохотом отворяется, приковывая к себе внимания всех людей, кто находился во дворе. Из проема выскальзывает наглый и самодовольный Роджер Рисвелл, а за ним, волочимая северными солдатами, окровавленная и заливающаяся слезами септа Леонетта – именно ее крик слышал Крейн. Брюнет кричал так, что его и так уродливая морда раскраснелась, но Алана интересовал совсем не внешний вид мальчишки из Родников, даже не его слова и, увы, даже не неизвестно почему раненная южанка. Расширившиеся до предела зрачки Алана сейчас врезались в объект, который Роджер держал в руках. Андал сверлил этот маленький медновлосый клубок, похожий на сверток, глазами, искренне надеясь на то, что зрение его подводит. Это не могло быть правдой... Но, к сожалению, было. На руках Рисвелла лежало обмякшее тело, замотанное в малюсенький коричневый плащ – излюбленный предмет одежды – а с горла медленно стекали алые капли крови, падающие на пыльную землю. Рикон, совсем маленький, задорный и непоседливый мальчик, сейчас был просто бездыханным трупом, который держал в своих руках сын лорда Родников. Бледный, с окровавленной шеей, на которой красовался длинный разрез, с приоткрытым ртом, с закатившимися глазами, в коих больше никогда не мелькнет та детская непосредственная радость.
Сердце Крейна отяжелело, закровоточило и упало куда-то вниз. Мужчина стискивает челюсть так, что губы превращаются в две тонкие бледные полоски, а голубые глаза широко распахиваются. Только сейчас до андала доходил смысл слов Рисвелла, который кричал о предательстве и «схватить их всех». Однако надолго в мозгу южанина эти речи не задерживались – оттуда они, кажется, вытеснили абсолютно все, кроме Рикона Старка. Весь мир буквально окрасился красным, а перед глазами стояла лишь самодовольная морда Роджера, который всеми силами играл роль невинной овечки, будто ничего не знающей о том, что на самом деле случилось с наследником Хранителя Севера. Брюнет что-то пищал про предателей, но Алан почему-то точно был уверен в том, что знает правду. Вооруженные северяне, так удачно разбредшиеся по всему двору, Родрик Рисвелл, занявший удобную позицию в крытом переходе – неужели это череда случайных совпадений, никак не связанных друг с другом? Ублюдок из Родников решил совершить наиболее жестокий и бесчеловечный поступок, нанеся удар тому, кто был меньше всех причастен к политическим играм и дележке власти. Да, его план прекрасно сработал. Теперь южане – жестокие убийцы, предатели Севера, а Рисвелл и его семейка – борцы за справедливость и потенциальные мстители за род Старков. Родрик учел все, абсолютно все, кроме одного фактора маленького, но очень даже значительного фактора – Алана Крейна.
На плечо лорда Алого Озера ложится рука Тайлера, в глазах которого читается удивление вместе с непониманием, но андалу нечего ему ответить. Он не может ничего рассказать своему другу, не может прояснить ситуацию, не может дать ему кружочку эля и спокойно все обсудить. На это не остается времени.Нет, времени не осталось совсем. Все происходит здесь и сейчас.  Алан хочет рвануть вперед, вытащив топоры, чтобы перебить этих паскудных северян, держащих рыдающую Леонетту. Спасти ее, по дороге всадив топор в морду Роджера, и оттащить девушку обратно, к рыцарям, которые смогут защитить септу... Нет, это невозможно. Северяне начинаю двигаться к центру двора, где сейчас и стоял Рисвелл – Ал просто не успеет. Перебьет троих, может пятерых, максимум десятерых, но его просто задавят числом. «Седьмое пекло», - бессилие сейчас пронизывало каждую мышцу южанина, ведь он понимает, что, не нападая прямо сейчас, буквально подписывает Леонетте смертельный приговор. На мгновение они даже встречаются взглядами: бедная женщина пытается хоть где-то найти помощь, поддержку, но сталкивается лишь с твердым ледяным взглядом шатена. «Прости меня», - голос, полный сожаления, проносится в голове мужчины перед тем.
— К оружию! – кричит Крейн, прекрасно осознавая, что не может бросить рыцарей. Выхватывая топор, мужчина чётким и ровным движением вздымает его вверх. – Стена щитов!
Все бойцы были дезориентированы – они не понимали, как люди, которые были менее минуты назад их союзниками, сейчас готовы напасть на них без капли сомнения. Именно для этого Алан и находился здесь – он их командир, капитан, человек, который должен их организовать. Командирский бас лорда Алого Озера, достигает умов южан, потому что они, выхватив мечи, начали построение около андала. Мужчина понимал все минусы данной стратегии, но его воспаленный и требующий крови мозг смог выдать только ее. Гвардейцы в меньшинстве, за северянами фактор внезапности, но на стороне южан было мастерство и расположение в углу двора, которое предусматривало сложность нападения сзади. Дополнительное, хоть и небольшое, преимущество давали щиты, коими придется укрываться от вражеских стрел. Не будь их, уроженцев Простора просто бы застрелили, как шелудивых старых псов.
— Тайлер – командование после меня, - громко и четко произносит Крейн, предчувствуя возможность своей смерти. Рован примет командование и сможет что-нибудь придумать, если с Аланом что-то вдруг случится.
Рисвелловские солдаты все прибывали во двор, размахивая мечами, топорами, кто-то нес наперевес копье. «Сейчас их цель – мы, но затем они возьмутся за прислугу и саму Маргери», - рассуждает Алан. Нужно отправить Лео и еще несколько бойцов за миледи, но, седьмое пекло, это невозможно – все выходы со двора перекрыты северянами. Бежать некуда – все заблокировано. Единственный шанс на спасение леди Тирелл – это выиграть битву против этих жалких тварей. Сейчас лорд Алого Озера даже не хотел думать о шансах и вероятности на успех, плевать, нужно просто дать бой. И дальше пусть что будет.
Крейн берет щит, который ему подает один из солдат, выставляя его перед собой, этим действием завершая построение «стены». По правое плечо от лорда Алого Озера, выставив щит с золотым древом, стоял Тайлер, а по левую расположился Лео, стиснув свой полуторный меч. И сейчас, несмотря на готовность к бою, каждый воин чувствовал себя абсолютно беспомощным, ведь им всем приходилось без лишних слов смотреть на то, как Роджер Рисвелл, взявшись двумя руками за меч, приводит приговор септе в исполнение. Взмах, удар, и вот светлая голова служительницы богов падает на грязную землю, а ублюдок из Родников пинает ее в сторону гвардейцев. Никто из рыцарей не издал даже звука – каждый из них прекрасно осознавал, что чувства и эмоции сейчас сыграют против них. Алан крепче стискивает топор – северяне начали неспешное движение к южанам.
— За леди Маргери! – издает боевой клич Крейн, а гвардейцы его поддерживают.
Стрела врезается в щит Алана, пробивая его насквозь. Бой начался.

+12

5

Утро выдалось не самое приятное, и Маргери решила, что Рисвеллы сегодня прекрасно обойдутся и без её общества. К тому же со дня их знакомства ни Родрик, ни его сын, Роджер, не отличались особой любовью, и вся их деланная вежливость мало походила на искреннее расположение к южной розе. Безусловно, и в Хайгардене было достаточно тех, кто со слащавой улыбкой льстиво выслуживался перед Тиреллами, желая, по-видимому, урвать смачный кусочек, и миледи Старк стоило привыкнуть к подобному, глядя на всё сквозь пальцы, однако теперь Маргери не видела смысла лебезить перед теми, кого вряд ли увидит хоть раз в жизни после своего отъезда. То, что братья и бабушка уже извещены о случившемся, девушка не сомневалась, в конце концов, скоро до них дойдет и её собственное письмо, останется подождать пару недель, и урожденная Тирелл с чистой совестью сможет укладывать платья в сундуки – ведь не может же она игнорировать волю своей семьи, оставаясь на прозябание в Винтерфелле. На самом деле, розочка уже неспешно занималась хлопотами, связанными с вынужденным отъездом, но старалась до письма родни сильно свой настрой не демонстрировать, что, наверное, только обрадовало бы всех северян и Рисвеллов в особенности. Она продолжала наведываться в Зимний городок, где уже многие торговцы её знали, но делала это без особого рвения и не сыпала отцовскими деньгами направо и налево. Зато всё чаще оставалась в протопленной комнате в узком дружеском кругу, разбавляя такие посиделки поездками в Волчий лес – не для охоты, а просто размяться. Для Маргери привычной к подвижному образу жизни, когда что ни день то какой-нибудь пикник или ещё какое развлечение, сидеть безвылазно в четырех стенах смерти подобно. Но при Рисвеллах Тирелл решила вести себя крайне сдержанно, хотя больше ничто не обязывало её блюсти образ приличной девочки в их глазах. Лорд Родников оставил о себе малоприятное впечатление, которое роза сама для себя не могла ничем объяснить, но присутствие Родрика в замке порождало желание запереться в своей комнате, чтобы лишний раз не пересекаться с этим человеком. Отчасти поэтому Маргери предпочла позавтракать у себя и объявить через служанку, что миледи нездоровится и она приносит глубочайшие извинения гостям, что не может провести весь день с ними. Возможно, «гости» спишут это на причуды и недомогания, свойственные беременным, не зря же лорд Рисвелл так настойчиво интересовался положением юной леди Старк, которая могла восполнить неоценимую потерю для всего Севера, подарив наследника рода Старков, что со временем занял бы место своего отца, коего ему было не суждено увидеть никогда. Маргери, картинно возложив руку ниже корсажа, на все вопросы и намеки отвечала уклончиво и туманно, мол, на всё воля богов, но Робб так старался, что Север мог ждать двойню. Если лорд Родников решит, что всё это действительно возможно, авось и раздражаться будет меньше, и станет ещё любезнее – с беременными леди шутки плохи.
Положив руку на ещё пока плоских живот, Маргери с сожалением решила, что, пожалуй, пора вставать. Подремать уже все равно не выйдет – Крейн вывел гвардейцев махать мечами с самого утра, и эхо тренировки доносилось даже до окон покоев, отведенных новоиспеченной чете Старков, кои миледи занимала в гордом одиночестве по понятным причинам. Завтрак уже ждал на столе, и розочка нехотя откинула тяжелые меха и одеяло, благо в комнате было достаточно тепло, чтобы не начать отстукивать зубами заунывных «Рейнов из Кастамере», но теплые чулки девица всё же подтянула, а рубаху для сна сменила на плотное домашнее платье неприличного для вдовы приятного голубого цвета с серебряной тесьмой по краям и длинными, расклешенными от самого локтя рукавами с разрезом, дабы удобнее заниматься ручной работой было. Умыться, бросить мокрую тряпку рядом с тазом, расплести косу и собрать локоны на затылке, заделав заколкой с розами – не все, а так чтобы не мешались лишний раз, но оставались распущенными.
Девица как раз опустилась на стул, взяла в руки нож, но прибор так и завис в воздухе. Маргери поняла, что её смущает – внезапно образовавшаяся тишина, после чьих-то криков, явно не походивших на размеренно-спокойные указания Алана, которые он без труда раздавал, повышая голос на пару тонов, тем самым непринужденно перекрикивая окружающих. Девушка насторожилась, напряженно прислушиваясь, но так и не смогла уловить, что же происходит там, на улице.
«Вдруг кого-то ранили?» - всякое бывает, даже прославленные рыцари не застрахованы от случайностей. Розочка откладывает прибор и пробирается к окну, встает на скамейку коленями, с силами толкает ставни, и кроме морозного воздуха, который после приятного тепла пробирает до самых костей, в комнату врывается боевой клич лорда Алого Озера. Маргери не была подкована в военных делах, но долгие месяцы жизни под одной крышей (а иногда и небом) дали понять, сколько шума производят пятьдесят отборных рыцарей при разных обстоятельствах. И сейчас со стороны Главного двора доносилось совсем не то, что могло быть в случае, если бы все южане пошли стенка на стенку. Чувство тревоги тут же охватило девичью душу, а страх почти буквально схватил за глотку. С мрачным предчувствием чего-то плохого, роза встает на скамейку ногами, не скинув туфли, и, цепляясь за холодный камень, высовывается в оконный проем. Но ничего не было видно, лишь какое-то непонятное мельтешение северян, судя по всему людей лорда Рисвелла, но гвардейцев Тиреллов видно не было. Ругаясь точь-в-точь как капитан её личной гвардии, Маргери слезла со скамьи и решительно направилась прочь из комнаты, чтобы с Крытого перехода посмотреть, что же происходит во внутреннем дворе. Выскочив в коридор, она подметила высокую фигуру, двигавшуюся в её сторону и в свете факелов оказавшуюся никем иным, как Теоном Грейджоем. Кракен был от девушки ещё в десятке шагов, но та с таким видом, что не потерпит никаких возражений и бунтов, преградила ему дорогу. Молодой человек облачен был явно не для ленивых прогулок по замку, а свежая грязь на сапогах свидетельствовала о том, что он шел прямиком с улицы, поэтому ничто не препятствовало припереть железнорожденного к стенке и вытрясти ответы на все свои вопросы.
- Что там происходит? – без приветствий и прочих великосветских прелюдий начала Маргери, сверля визави тяжелым взглядом, красноречивости которому добавляли поджатые губы и насупленные брови.

+9

6

Звонкий скрежет стали. Гулкий голос Крейна, разносящийся по двору. Изредка кто-то из его подопечных вдруг вскрикивает или звучно ругается. Андал своих не жалеет и гоняет так, будто завтра у них последний бой.
Теперь уже типичный день в Винтерфелле. Разве что рисвелловских северян набилось в Главный двор, словно огурцов в бочке. Даже если постараешься – не протолкнешься. Неужто Грейджой что-то пропустил, и Алан умудрился породниться с ними за кружечкой эля, а теперь у них совместный спарринг?
Впрочем, его не сильно это волнует. Разве что теперь возвращаться за одеждой потеплее и парой монет. Прогуляться до Волчьего леса наедине с луком, заскочить, когда свечереет, в Зимний городок за теплым вином и нежными руками какой-нибудь девушки.
Грейджой направляется по Крытому переходу к покоям. Широкой спиной его встречает недавно прибывший в Винтерфелл грузный Родрик Рисвелл. В компании своих воинов он заинтересованно следит за поединком южан, негромко о чем-то переговариваясь с компаньонами.
На кой-то черт пару дней назад он притащился со Стены аккурат в обиталище Старков, якобы для того, чтобы доблестно сдержать возможный натиск многотысячной армии одичалых. Хотя, возможно, ему захотелось уберечь себя, своего отпрыска и весь свой дом от неизбежных потерь. Особенно теперь, когда Нед Старк и Робб сгинули за Стеной. Вряд ли это добавило надежды северянам. Да и кто знает, что там на самом деле происходит.
Они так увлечены, что железнорожденный проходит мимо незамеченным. По-хорошему, конечно, поприветствовать бы старого лорда. Теон усмехается, прикидывая, что ради Родрика Рисвелла ему не готов отсрочить встречу с натянутой тетивой, вином и шлюхой ни на мгновение.
Уже почти у Великого Замка Грейджой на секунду замирает. «Седьмое пекло, я — идиот». Если он действительно хочет собраться быстрее, надо было перед оружейной заскочить в конюшню.
В последние дни он удивительно несобран. До отъезда всего несколько суток все-таки. Теон не ожидал, но его даже начала охватывать неизвестно откуда взявшаяся ностальгия. Что-то приковывало взгляд и мысли к местам, где он провел столько лет. А ноги несли туда, где у них с Роббом в детстве происходили самые захватывающие приключения, а позже – самые задушевные беседы, жаркие ссоры и непримиримые споры. Более того, он вдруг начинал вспоминать мелочи, детали, обрывки фраз, которые не то что давно забыл — он не предавал им значения и даже не думал запоминать. Несмотря на все, что тут было, прощаться было грустно — Грейджой знал, что никогда сюда не вернется.
Поразительная тишина. Настолько сухая, что мысли Теона разом обрываются. Надрывные мужской и женский крики, слившиеся в режущую слух и холодящую сердце какофонию. Грейджой напряженным шагом подходит ближе, чтобы видеть, что происходит. Даже не замечает, что северяне в компании с Рисвеллом куда-то вдруг испарились. И тут же Крейн, призывающий встать наизготовку с оружием и щитами. Грейджой почему-то тоже хватается за зачем-то взятый им сегодня меч. Свободная рука на мгновение оказывается за спиной. Лук, заботливо натянутый незадолго до этого, приятно холодит пальцы и придает уверенности. Из Теона так себе мечник, со стрелами он чувствует себя куда как уверенней и защищенней. Новая волна взорвавших застывший воздух мужских голосов. Кракен видит рыдающую женщину, окруженную воинами. Она вся в крови на светлой одежде, а рядом с ней — Роджер Рисвелл, держащий на руках небольшой относительно мужчины сверток. Ребенок. Старк. Из-под плаща выглядывают небольшие ступни. У ног Рисвелла разрастается темно-алое пятно. Одни поднимают мечи и гремят щитами во имя Маргери Тирелл, другие — славят Север. Спустя мгновение на сгруппировавшихся южан обрушивается с десяток стрел.
Резко развернувшись, Грейджой достает из ножен сталь и почти бегом срывается в сторону Великого Замка. Если это переворот – а это переворот – южанам незачем поднимать бунт именно тогда, когда в Винтерфелл приехали вассалы Старков, то его опять закуют. И теперь это может быть уже не просто фигурой речи. Кто он тут вообще? Никто. И в то же время наследник Пайка. Воспитанник Хранителя Севера. Почему бы Рисвеллам не вздернуть и его заодно, раз уж им не угодил трехлетний щенок?
Надо уходить. Надо хотя бы попытаться. Любыми путями. Не для того, чтобы сдохнуть в резне на чужбине, он сидел тут десять лет.
«Прорубиться хотя бы к одним из ворот. В суматохе может и получится.  У меня нет выбора».
Кажется, попадись сейчас кто под руку – Грейджой разрубит его от плеча до пояса. Что не так с этим клятым Севером? Он уже почти освободился, как его опять хватают за горло. Дают свободу и шанс уйти с миром – вокруг разворачивается бессмысленная кровавая бойня.
Кракен не сразу заметил хрупкую розочку. Он почти налетел на леди Старк. Если бы она не задала ему вопрос, то точно бы с ней столкнулся. Теон на мгновение оглядывается назад, хватает Маргери за руку и тянет ее наверх — нет времени для реверансов и учтивости.
— Рикон Старк убит. Сын Рисвелла обвинил в этом септу. – Кто еще мог заниматься с мальчиком в этот момент? – Ваших гвардейцев прижали люди лорда Рисвелла. В Главном дворе сражение. Перед этим я видел в Крытом Переходе и этого старого ублюдка в окружении пары его людей, но теперь не знаю, где он.
Грейджой отпускает руку молодой вдовы, толкает тяжелую дверь, проходит в комнату, захлопывает за ними дверь. Находит кожаный мешочек с золотом, открывает сундук. И замирает. Выпрямляется, смотрит на розу.
Железнорожденный лишь сейчас понимает, что значит их случайная встреча. Он не сможет уйти с ней. А теперь и просто уйти — тоже. Попросить посидеть ее тут, пока ее не найдут убийцы ее малолетнего новоиспеченного родственника, а он тем временем пойдет прорываться на свободу? Бросить безоружную вдову покойного друга?
— Я остаюсь с вами. – Теон коротко кивает Маргери на кровать, мол, отдохните, если успели устать от дурных вестей, а сам тем временем пододвигает тяжелый сундук к двери. - Они наверняка знают, что вы где-то здесь, но не догадаются искать сразу у меня. - Видели ли они его? Решили послать людей следом? Или перед этим хотят перебить всех способных сражаться южан? - Если нам повезет, то их будет немного или ваши люди успеют добраться сюда раньше.

Отредактировано Theon Greyjoy (2017-11-08 01:41:49)

+9

7

Маргери знала, что никогда не была особой выдающихся размеров, но чтобы вот так беспардонно её чуть не снести с ног – это надо было постараться. Но на сегодня это было не единственной заслугой Грейджоя, который оглянулся назад, будто ожидал за собой слежки, а потом и вовсе схватил розу за руку и потащил за собой, игнорируя её попытки удержать подозрительно прыткого на суше кракена. Девице достало ума не упереться ногами в пол, как делают дети, когда родители ведут против воли есть невкусную кашу или на занятия к септону – железнорожденный шел на всех парусах и вряд ли заметил бы, если б прекрасная дева оступилась, просто потащил бы дальше. Но высказать спасибо за то, что её хотя бы не взвалили на плечо, как мешок с картошкой, любимица Мейса Тирелла не успела.
За своим сопротивлением Маргери пропускает слова Теона, запоздало округляет глаза и открывает рот, но так и не может сформулировать ничего внятного: ни вопроса, ни утверждения, ни колкости об ударивших по мозгам винных парах. Сказанное слишком медленно доходит до девушки, вернее, урожденная Тирелл просто не может поверить в то, что это действительно правда. Родрик Рисвелл не вызывал у юной розочки положительного отклика в сердце, и она была готова окрестить его человеком малоприятным, но каким бы не было субъективное восприятие девицы из Простора это не должно было повлиять на исполнение лордом Родников его вассальных клятв. Все до единого говорили о чести северян, превознося их над простыми смертными южанами, да и сами жители Севера едва не били себя в грудь, уверяя, что честь и долг не пустые слова для них, клятвы нерушимы, а приверженность Старым богам и их законам – доказательство безоговорочной преданности. И вот когда Старки стали уязвимее всего, когда общая неразбериха, следующая по пятам за любой войной, внесла раздор в ряды лордов-знаменосцев, один из них нанес удар в спину, покусившись на самого слабого и беззащитного из стаи. Но почему Рисвелл? Он далеко не самый уважаемый, богатый и не имеет большой армии, попытку урвать власть Болтонами, Гловерами или Амберами ещё можно было бы понять, однако здесь что-то явно не сходилось. Если только Родрик не пляшет под чью-то влиятельную дудку, которая не хочет марать свои руки. Теперь для розы и пропажа Робба и его отца не выглядела несчастным случаем, ведь по факту оставался один лишь Брандон, который был где-то там, на другом конце света, и который ещё не скоро сможет взять бразды правления в свои руки. Теперь стало понятно, к чему были настойчивые вопросы про беременность. Но были ли сейчас так важны мотивы поступков лорда Родников? Однако девушка, быть может, в бессознательной попытке сохранить самообладание дернула за ниточку, чтобы размотать клубок и понять, насколько сказанное Грейджоем возможно и что с этим делать. И когда картинка начала потихоньку складываться, Маргери вдруг осознала, что упустила самое главное – резня, из-за которой все её друзья в большой опасности.
Розочка и не поняла, как оказалась в чужой комнате, всё это время просто стояла там, где её оставили, бессознательно следя за действиями железнорожденного и пребывая в своих мыслях. Если б девушка увидела себя со стороны, то сказала бы, что притащить её могли с одной целью – бросить рядом с сундуком такое бревно, чтоб дверь подпирала. Урожденная Тирелл подняла взгляд на молодого человека, но первый вопрос, который пришел ей на ум, она задать так и не сумела - Теон перебил девицу, желавшую всего лишь узнать судьбу двух, небезразличных ей человек, которые могли оказаться в самой гуще сражения. Кракен, выразительно так поглядывая, что-то говорит, кажется, что теперь они сидят здесь, и Маргери в каком-то исступлении отрицательно мотает головой, вновь опустив глаза в пол и пробормотав краткое: «Нет».
Обвинили септу. Значит, тут же убили, зачем им свидетели, путающие карты? Леонетта была единственной септой на многие лиги вокруг, значит, первой жертвой из южан стала она. А теперь люди Рисвелла теснят тирелловских гвардейцев, которых просто задавят числом и прирежут как скот. Им могло хватить самонадеянности не навалиться разом, и кто-то из южан мог вырваться из кольца противников, но надолго ли? Уж перекрыть все входы и выходы догадался бы и ребенок – никто не покинет замок, ясно как день. Ясно как день и то, что Крейн не стерпит подобного и как капитан полезет вперед, а вслед за ним верные Тайлер и Лео. И первыми же получат раны и полягут, унеся с собою много врагов. Если уже не лежат там, на Главном дворе, в грязи под чужими сапогами со вспоротой грудиной, истекая кровью. Геройская смерть. Наверное, каждый рыцарь о такой и мечтает, но пусть их Неведомый раздерет в Седьмом пекле с их рыцарством и благородством, раз они не понимают, что нет в смерти ничего красивого и поэтичного, она лишь разрывает другим сердце, оставляя неизгладимый след в душе.
Проходит несколько секунд прежде, чем взгляд у миледи Старк стал сфокусированным и осмысленным. Она смотрит на Теона, как на идиота, всем своим видом призывая засунуть его геройство туда, куда некоторые сношают трактирных шлюх за дополнительную плату – да что они вдвоем смогут, кроме как наплакать море и утопить в нем рисвелловских ублюдков?
Со всхлипом Маргери раскрытой левой ладошкой проводит по щеке, утирая вдруг навернувшиеся слезы и проклиная весь род мужской за то, что они вечно лезут с мечами наголо. Отдельно проклинает Крейнов, до металлического привкуса по рту прикусывая внутреннюю сторону нижней губы, надеясь, что это острое, неприятное ощущение произведет отрезвляющее и отвлекающее действие. Кто-то же должен думать предназначенным для этого местом, хоть и хочется нестерпимо обмякнуть в чужих заботливых руках и зарыдать навзрыд, давая волю щемящей боли в груди, мешавшей сделать вдох.
Отдельно роза проклянет и себя, если её промедление убьет их. Она никогда себя не простит, если даже не попытается сделать что-либо.
Тирелл хватается за призрачную надежду, что южанам повезло, что Рисвелл, раз уж сумел придумать это всё, не такой уж дурак, и понимает последствия – за горстку рыцарей Хранитель Юга может просто обидеться, за свою дочурку разберет родовой замок лорда Родников и сложит ему курган из этих камней. 
- Бросьте это всё, - с неким презрением к попыткам и вере в счастливое спасение от предателя произнесла Маргери, решительно направившись к двери. - Какая разница, где именно нас найдут? Если захотят убить, то убьют в любом случае. Мы ценные заложники, но у меня больше шансов оказаться со вспоротым брюхом.
Миледи не поясняет последнюю фразу, сказанную вызывающе-пренебрежительным тоном, а просто наклоняется к сундуку, чтоб отодвинуть его от двери.

+7

8

На мгновение Грейджой отрывается от сундука. Он видит, что Маргери больно от его слов, и что она ненавидит его - невольного посланника дурных вестей. Но, как не трагична эта сцена, утешать прелестную южанку времени нет - дай слабину, скажи пару ласковых, и женская истерика уничтожит их обоих, как шторм гнилую рыбацкую лодочку. Это начинается все со всхлипов, а заканчивается заламыванием рук и метанием всего, что попадется.
Железнорожденный поджимает губы и возвращается к ларцу с удвоенным рвением. Ему тоже не по себе - в гуще всего этого мародерства скорей всего слег и Крейн. Они почти подружились и, возможно, лорл Алого Озера мог бы стать ему таким же близким, как Робб. Но они оба наверняка мертвы. А он здесь. И пока еще дышит.
Тем временем южная розочка решает, что Теон перестановку в комнате сделал из ряда вон неудачную, и принимается двигать сундук сама. Так и хотелось крикнуть «женщина, ты не в себе», завернуть в ковер и положить куда-нибудь возле окна, чтоб не мешалась. Сейчас не время расшвыриваться своей жизнью и безудержными эмоциями. Так можно сразу идти и бросаться с высокой башни, как только ходить научили - все равно когда-нибудь сдохнем.
Теон подходит и мягко отстраняет девушку и, так и не сказав ни слова, настороженно замирает.
- Тирелловская шлюха точно в своей комнате, – хрипит низкий приглушенный дверью голос.
Кракен ловит взгляд Маргери и показывает, чтобы она молчала. Если боги есть, то они заткнут ее и не позволят его ослушаться, укротив боевой дух юной вдовы.
- Какая дура останется там, где ее скорей всего будут искать? – вторит некто голосом помоложе.
- Южная и останется.
Грейджой бесшумно приподнимает сундук за один край и медленно переставляет его назад, заканчивая тем самым дело пугающе дальновидной розы.
- Хватит трепаться. Делимся по этажам. Двое - в покои, если она действительно такая идиотка, как считает Рисвелл, остальные - по одному на этаж. Если найдете, тащите к лорду, но только никаких трупов. Если нет - ищите, иначе я позабочусь, чтобы вы тоже сгинули без следа.
Теон медленно нагибается за мечом, который бросил на пол, чтобы удобней было двигать сундук, и, стараясь ступать бесшумно, подходит к двери. Растерянно смотрит на окно, световой луч, в котором пляшет пыль, скользит взглядом по складке одеяла, перчаткам, небрежно брошенным на табурет. Время разбегается в бесконечные дали, чтобы, столкнувшись, тут же разлететься брызгами сжатого в кулак спелого апельсина.
Дверь тихо стонет. Солдат успевает только судорожно поймать ртом воздух, когда Грейджой втаскивает его внутрь и, с силой приложив спиной о стену, зажимает рот. Со звоном падает меч. Молодой парень. Наверное, это его первый бой. Ему страшно. И Теону тоже. Только на его кону две жизни, и он должен быть сильнее.
- Закричишь – вспорю горло, — обещает железнорожденный, лихорадочно и безуспешно пытаясь найти выгоду в этом положении.
Дверь так и осталась открытой, приглашая внутрь сквозняки и непрошенных гостей. Вдали слышится негромкий разговор и топот нескольких пар ног. Шаги быстро замолкают. На мгновение повисает тишина.
-  Что ты там копаешься? Бабские платья меришь что ли? – громко и строго спрашивает некто.
Теон встречается взглядом с парнем. Они оба думают об одном и том же.
- Я убью тебя раньше, чем он тебе поможет. – тихо шепчет ему на ухо Грейджой.
Трус или верный клятве северянин? Судя по резне во дворе, ему, как и его лорду, последнее чуждо. На гостей за хозяйским столом огрызается только очень тупой пес.
Медленно кракен убирает от лица воина руку. Единственное, что остается — довериться врагу. Боги все-таки есть. И они издеваются над Грейджоем. За долю секунды ладони становятся мокрыми, словно он опустил их в бочку с ледяной водой. Но это не мешает железнорожденному сильнее вцепиться в рукоять.
-  Тут пусто. Ступай, я следом! – выдавив из себя остатки мужества, кричит на ухо Теону безымянный солдат.
- Давай быстрей, некогда. Мало ли что эта лихая баба может выкинуть.
Кракен слышит, как стихают шаги. Он выдыхает. И, смотря куда-то на подбородок парня, чтобы не встречаться взглядом, вдавив острое лезвие в мягкую плоть, проводит им по шее северянина. Тот с недюжей силой на мгновение вцепляется в него скрюченными пальцами. Из шеи, булькая, льется кровь. Доспехи алеют.
Железнорожденный позволяет ему мягко сползти вниз. Видит на поясе мертвеца кинжал и, отстегнув, забирает его. Так и не посмотрев солдату в лицо, Грейджой поворачивается к Маргери. За это время он словно забыл, что она здесь. Протерев о штаны чуть испачкавшиеся в крови ножны, кракен подходит к леди Старк и протягивает ей орудие рукояткой вперед.
Помог он или, взвалив на плечи лопату, первый побежал копать им с Маргери могилы? И что, собственно, дальше?
Он не думал, что ему будет настолько паршиво. Так, что говорить не хочется. И губы как будто сшили. Усмехнуться бы сейчас, как привык, да вот только совсем не до смеха.

Отредактировано Theon Greyjoy (2017-11-14 02:00:13)

+9

9

Сундук так просто не поддавался на манипуляции розочки, не державшей в руках ничего тяжелее охапки собранных в саду Хайгардена цветов, но девица упорно сопротивлялась нахождению в комнате со столь ужасной перестановкой мебели. Однако само мирозданье в лице Теона Грейджоя, аккуратно, взяв под локоток, от кладезя пожитков железнорожденного девушку отстранило. Маргери шикнула и хотела было парировать это действие какой-нибудь колкостью, наполненной, как миледи Старк самой казалось, здравым смыслом, толкнув кракена, дабы отпихнуть от себя (да что этот нигер островитянин себе позволяет?). Но не успела сделать этого, ибо раздавшиеся голоса из коридора на мгновение отвлекают на себя. Теон жестом призывает юную вдову молчать, и так как урожденная Тирелл не собиралась выпрыгивать прямиком в руки к людям лорда Родников, а имела совершенно другие намерения, то все же смолчала, но меньше гнева во взгляде голубых глаз не стало – ещё чуть-чуть и убила б взором последнего сына Бейлона Грейджоя. Маргери делает несколько шагов назад, понимая зачем давний гость Старков вновь взялся за сундук, но не понимала девушка почему взялся. Разве ж не в этом была суть его гениального плана – завалить вход и помешать войти в комнату? По всей видимости, мнение железнорожденных менялось так же часто, как погода в их любимом море. Но оно и к лучшему – теперь-то розочка выскользнет отсюда, своим ходом или, что вероятнее, по чужой воле.
Дверь со скрипом открывается, неспешно и медлительно, как будто солдата отрядили искать не хрупкую девицу, а настоящего лютоволка, и перспектива встречи с этим страшным зверем делает движения юноши осторожными и несмелыми, будто в ночи крался к какой-то служанке и боялся перепутать комнаты. Маргери, как и посланный для её поимки северянин, не успевает отреагировать, как Грейджой уже вовсю распустил руки, прижав молодца и заткнув ему рот.
«Безумие…» - только и проносится в голове дочери Хранителя Юга.
Роза не могла разобрать злобного шепота Теона, но о смысле сказанного кракеном догадалась и сама. Повисшая тишина, в которой почти буквально плавало осязаемое напряжение, что исходило от каждого участника драмы, была разодрана в клочья краткой перебранкой северян. Шаги главного из импровизированного рисвелловского отряда затихают, и Маргери переводит взгляд с железнорожденного на его пленника и обратно, пытаясь понять, что же задумал Грейджой.
Она успевает зажать себе рот прежде, чем удивленный возглас сорвался с уст. Как легко клинок прошелся по горлу, так же легко желудок делает кульбит, и урожденная Тирелл благодарит богов за то, что не успела позавтракать, иначе в комнате Теона свежий вид обеспечивался не только за счет легкой перестановки, но и ярких пятен в интерьере. Нет, никакой жалости и никаких сожалений, но никогда прежде никто не падал мешком с трухой к её ногам. Судорожный вздох – девица берет себя в руки, на мгновение зажмурившись, чтоб если не избавиться, то хотя бы изгнать на время навязчивую картинку с перерезанным горлом и разливающейся вязкой жижей алого цвета. Об этом она подумает завтра, а сейчас придется отринуть пожелания упасть в обморок, если не хочет, чтоб с её доблестными защитниками случилось то же самое.
Пока миледи Старк переводила дух и возвращала себе самообладание, как и предписывает пиратский кодекс или что-то там ещё есть у мужчин на такие случаи, Грейджой отстегнул кинжал убитого и протянул оружие девице. Она бросила на него красноречивый взгляд, от которого скисало молоко, а цветы увядали, и тут Маргери поняла, что Теону тоже не хватает решительной смены курса в его хаотичных спасательных действиях. Неужели он не видит, что жена его друга была во всем права?
Тишину рассекает свист, подобно отпущенной тетиве – барышня влепила местному герою-любовнику звонкую пощечину, а потом приложила и левой рукой, пока от первого удара наследник Пайка не отошел.
- Очнитесь же, - почти шепотом гневно произносит Маргери, помня, что дверь никто не торопился закрывать, а ищущие розочку северяне ползают по Главному Замку.
Юная вдова в несколько шагов оказалась у злосчастного сундука, в котором надеялась найти хоть что-то, что можно использовать как тряпку. Из перерезанного горла просочилось довольно много крови, но не вся она достигла пола, а значит, нужно будет меньше убирать или проще чем-то прикрыть. Выуженная рубаха оказывается обмотана вокруг шеи, а второй, осторожно прикрыв дверь, девушка промокнула кровь с доспехов, чтоб она не капала на пол.
- Спрячьте его, лучше в другой комнате, - предложенный кинжал оказывается в руках Маргери. – Если, конечно, не хотите, чтоб вздернули за пособничество «южной шлюхе».
От этого трупа положение Тирелл не становилось более шатким, но вот свое и без того незавидное местечко Теон тем самым делал ещё более незавидным, так пусть направит свою бурную деятельность в нужное русло, коль скоро своим геройством не решает проблемы, а только увеличивает их.
Ножны падают на пол, а кинжал скрывается среди голубых складок разрезанного рукава, на котором уже виднеются красные разводы. Маргери переступила через труп, дабы наконец-то выскользнуть из комнаты, и, оглянувшись назад, бросилась в сторону Крытого перехода.

Лорд Рисвелл не спешил менять лучшие зрительские места на то, чтобы самому поучаствовать в том, что затеял. Девицу замечают не сразу, а когда внезапная гостья на миг останавливается, чтобы узреть, как же плохи дела у южан. Подхватив свободной рукой подол, она старается не думать об увиденном, не вглядываться в это кровавое месиво, боясь увидеть там то, что выбьет крупицы самообладания и рассудка.
Конечно же, под напором розы не сдался бы ни один солдат да и повиснуть на руке, не допуская к господину, ей не дали. Но северянину не повезло, и прежде чем он вознамерился претворить в жизнь мысль о том, чтоб скрутить мерзкую южанку, та, действуя совершенно бессознательно и по инерции, всадила трофейный кинжал в незащищенное место гвардейца, до которого могла дотянуться – в бедро.
- Остановите это безумие! Тиреллы заплатят! За каждого! Возьмите всех в плен, но не убивайте!
Если бы северяне были такими же честными, как рассказывают, то не устроили бы ничего подобного в доме своего сюзерена. А если они такие же алчные, лицемерные и подлые, то значит подкуп – вопрос количества предложенного золота.
Тут солдат, пытавшийся скрутить розу, падает на колени, хватаясь за подол её платья, который и так успел заляпать своей кровью, ибо к несчастью его, кинжал прошелся по артерии. И Маргери отталкивает умирающего, заставляя того завалиться в бок и упасть, чтоб между нею и Рисвеллом больше не было преград, пока другой его телохранитель ворон считал.

Отредактировано Margaery Tyrell (2017-11-16 23:48:00)

+7

10

Мощная струя крови, хлестнувшая из перебитой шеи северянина, бьет куда-то вверх, окропляя лицо Крейна целой тучей маленьких алых капель. Шатен, стиснув зубы, вырывает лезвие топора из плоти бойца, наблюдая за тем, как испускающее дух тело падает вниз, а его место занимает очередной солдат, уже замахивающийся мечом. Алан блокирует удар дубовым щитом, понимая, что еще немного и потрескавшееся дерево прикажет долго жить – как всегда, в самый неподходящий момент. Воспользовавшись небольшой заминкой северного воина, Крейн, предварительно отведя руку назад, выбрасывает ее вперед, вонзая холодную сталь прямо в неприкрытую шлемом макушку. У бугая выкатываются глаза, выражение лица становится совершенно дебильным, но Алан не из тех, кто привык упиваться смертью своих врагов – тем более что вокруг этих самых врагов еще целая тьма. Лорд Алого Озера делает небольшой рывок, выставив вперед щит, толкая обмякшую тушку назад, прямо на целую группу подступающий к гвардейцам солдат, чтобы это хоть немного, но их задержало. Это дает шатену пару заветных мгновений, которые мужчина использует, дабы вновь оглядеться по сторонам и оценить ситуацию. Хрен знает, что здесь оценивать, но он все же капитан, надо понять, способны ли бойцы еще сражаться.
Дружный и крепкий строй, где каждый стоял друг за другом как за щитом, так и не был прерван наседающими и нескончаемыми бойцами с Севера. Вдоль «стены щитов» развалилось не менее нескольких десятков тел разной степени целостности и свежести, но солдатам Родрика Рисвелла действительно не было конца – убиваешь одного, на его место встает следующий - у гвардейцев же такой роскоши не было. Приходилось просто держаться, стоять на своих местах, не даваться этим паскудам, рубить их головы, надеясь на то, что армия северян кончится раньше, чем всех южан перережут. Алан проводит по лицу предплечьем, стирая алые капли со лба, чтобы они не стекали вниз, мешая видеть – этого еще не хватало. Давненько он не участвовал в такой резне, причем настолько давно, что совершенно позабыл эту музыку битвы: поющее, рассекающее воздух железо, истошные крики раненных, гортанные звуки захлебывающихся собственной кровью... Лепота. Вот только во все прошлые разы плечом к плечу с лордом не стояли люди, за которых мужчина нес ответственность, рядом с ним бились такие же отчаянные головорезы, как и он сам, а не те, кто просто выполняет свой долг. И, седьмое пекло, это кардинально меняет восприятие всего происходящего. Шатен стискивает зубы, крепче сжимает древко топора и встречает очередного солдата мощным ударом прямо по ребрам...
В сражении время текло как-то по-своему. Мужчина не мог сказать, сколько эта сеча длится, все вокруг происходило невероятно быстро и одновременно мучительно медленно – это неописуемое состояние, в котором ты действительно теряешь контакт с реальностью. Тебе кажется, что ты в какой-то параллельной реальности, состоящей исключительно из криков, крови и чужих внутренностей, валяющихся под ногами, в этой реальности есть только ты и твой противник, которого нужно уничтожить. Алан даже не думал – это было абсолютно неважно, бесполезно, бессмысленно, в голове не было ничего, кроме гнева, ярости и безумной жажды крови. Хотелось рубить, убивать, разрывать на части зубами, перемалывать кости в пыль, делать все, чтобы стереть богомерзких северян с лица этого мира.
Вскоре непробиваемый строй начал давать трещины. На глазах Крейна голову Сэма Эшфорда прознает копье – Алу даже показалось, что он успел заметить, как окровавленное лезвие выскакивало из затылка блондина. «Седьмое пекло», - мысленно выругался андал, понимая, что не время скорбеть по павшему товарищу... Следом за Сэмом Эшфордом на тот свет отправились Бьюфорд Окхарт и Арис Бульвер – их поочередно сразили мечи северных предателей: Бульверу отсекли голову, а Окхарт словил скользящий удар по глотке, а затем был отброшен назад, чтобы захлебнуться кровью рядом со своими братьями по оружию. Алан хотел бы перестать считать погибших друзей, но не мог – их замершие лица отпечатывались в сознании, всплывали перед глазами, совершенно мешая вести битву. Взгляд Крейна затуманивался, но руки продолжали рубить, не давая северным мразям подступаться.
Жертвы шли одна из другой: Роланду Ризли выпустили кишки, Джеку Гримму пробили голову стрелой, Эдмин Бриджес валялся на земле без руки. Строй был прорван, «стена щитов» пробита – это было понятно и полному дураку. Северяне проникали внутрь построения, разделяя гвардейцев, забивая их по несколько человек. Срочно нужно искать другой путь. Но какой? Здесь, во дворе, они как свиньи в загоне, а мясник уже начал работу. Замереть и просто ждать, когда его товарищей бессмысленно и беспощадно порубят на маленькие кусочки? Умереть вот так, просто стоя на одном месте? Да в пекло это все. Крейн краем глаза замечает боковой проход со двора, через который можно будет зайти в замок. Находясь внутри крепости, хоть и в меньшинстве, у них будет больше шансов отбиться, чем здесь. Смогут ли воины добраться до ворот? Вряд ли. Но нужно попытаться сделать хоть что-то. Тем более что в крепости находилась та, ради которой эта гвардия и была собрана... Но о Маргери шатен предпочитал сейчас просто не думать, хоть эта наглая и самодовольная девчушка отчаянно пыталась захватить его мысли. Что с ней? Как она сейчас? Прячется или ее тоже уже нашли? Столько вопросов и совершенно никаких ответов. Думать о том, что с леди Тирелл могут сделать эти северные ублюдки, андал даже не хотел пытаться – слишком жестокие картины рисовало его сознание. И это только разжигало пламя ненависти в его груди.
— Гвардия! За мной! Вперед! – громко объявляет Крейн, высоко поднимая свой топор. Боевой клич поддерживают Тайлер и Лео, оповещая всех еще живых воинов.
Сделать рывок, толкнуть противника щитом, добить топором. Постепенно, но воины начали двигаться. У них было направление – они примерно понимали, куда нужно идти, поэтому все отчаянно схватились за эту, как им казалось, удачную возможность. Алан понимал, что вряд ли что-то изменится, но воодушевленные солдаты могут показать ошеломляющие результаты. Северяне же, кажется, не ожидали, что южане попытаются пойти на них – они рассчитывали на то, что прирежут гостей в уголочке, словно старых собак. Поэтому сейчас некоторые воины растерялись, не понимая, что нужно делать – стоять на месте и не пропускать гвардию, брать ли их в кольцо, или продолжать натиск? Этим дикарям нужен был хороший и сильный командир, который смог бы скоординировать действия, но Родрик куда-то пропал, а его безумный сынок был не в чести у армии лорда Родников. Поэтому теперь воины немного разбредались по сторонам, а гвардейцы продолжали двигаться, отталкивая врагов назад – так они выиграли немного пространства, в котором можно было развернуться. Южане мгновенно воспользовались предоставленной возможностью. Алан наконец выбрасывает свой потрескавшийся щит, ломая нос какому-то ублюдку, а сам выхватывает второй топор. Тайлер, комбинируя удары мечом и стальным щитом, одновременно отбивался от троих северян. Лео, ловко орудующий своим трофейным полуторником, вытворял какие-то безумные финты, отправляя один за другим северных предателей к их безумным богам. Но у Рисвелла была слишком много людей: вскоре все гвардейцы перемешались с северянами и движения по полю боя стали совершенно хаотичными. Враг мог напасть откуда угодно. И андал с тяжелым сердцем понимает, что это на его совести. Стеффона Вирнера протыкают сзади мечом, а Элвуд Данн прямо на глазах Алана напоролся на копье, но успел заколоть копейщика и стоящего рядом с ним лучника.
— Ко мне! Все сюда! – кричит Крейн, чуть не поскользнувшись на кишках какого-то ублюдка.
Гвардейцы пытались сбиваться в кучки, чтобы сподручнее было отбиваться от нескончаемого потока врагов, и лорд понадеялся, что его клич станет некой точкой сбора для разделенных бойцов. Шатен хотел проорать что-то еще, но неожиданное его резко оттолкнуло назад, а левое плечо буквально парализовало от боли – чертовы лучники! Легкая кольчуга, возможно, и немного смягчила удар (и то спорно), но стрела все равно попала в цель, из-за чего Крейну было крайне, седьмое пекло, больно. Шатен стискивает зубы, начинает заваливаться на бок, но времени расслабляться не было – в последний момент мужчина уворачивается от чужого клинка, подсекает ногу противника, толкает его на землю, и завершает все мощным ударом топора сверху вниз. Шатен хотел уже продолжить битву, как неожиданно его оглушает мощный удар латной перчатки сзади. В глазах потемнело, в ушах загудело, но Алан устоял на ногах, сделал неловкий взмах топором, пытаясь попасть по врагу, но получил лишь еще один удар – теперь прямо в челюсть. Зрение фокусируется, и шатен видит перед собой... Роджера Рисвелла! Его мерзкую ухмылку, сверкающие безумные глаза и блестящий меч, который ублюдок сжимал в руках. Крейн с неожиданной проворностью выворачивается, бьет ногой парня в колено, не давая тому проткнуть тело Алана. Затем мужчина уходит под правую руку противника и наносит горизонтальный удар топором, надеясь отсечь голову северной мрази, но тот уклоняется, ударяя кулаком по левому плечу – свежая рана от стрелы начинает жечь с удвоенной силой, а в глазах вновь на мгновение темнеет. «Иди ко мне, паскуда», - стиснув зубы думает Крейн, парируя атаку лорденыша. Подсечка, брюнет падает на землю, Алан уже заносит над ним топор, как ощущает еще один мощный толчок спереди. Стрела с глухим звуком вонзается в бок мужчины, пробив даже любимую бригантину. Дыхание сбивается, лорд теряет равновесие, отчаянно пытается удержаться на ногах, но неожиданно получает удар сзади. Разумеется, на что же андал надеялся, Рисвелл никогда не ходит в одиночку – боец из его свиты толкнул Ала древком копья, а теперь готовился проткнуть грудину нашего героя своим оружием... Крейн не хотел умирать, но, выронив топор, никак не мог парировать атаку, из-за стрел в теле даже не мог нормально увернуться. Однако перед глазами не проносится вся жизнь – но появляется размытый образ голубоглазой брюнетки с насмешливой ухмылкой на губах. Черт возьми, неужели именно это он и увидит перед смертью?! Просвистевшая стрела, с треской вонзившаяся в черепушку бородача, спасает лорда Алого Озера. Копье выпадает из рук того, кто был в мгновении от того, чтобы прикончить шатена. Это дает Крейну заветную возможность. Упираясь руками в залитую кровью землю, мужчина пытается подняться на ноги.
Бойня же была в самом разгаре. Вот только теперь фортуна окончательно улыбнулась северянам. Капитан гвардии видел, как огромного и статного рыцаря Лютора Маллендора втроем рубят мечами. Сквозь пелену, застилающую глаза, Алан наблюдал, как Тайлер теряет свой щит и под его блестящий доспех проникает копье. Капитан хотел рвануть к своему другу, но совершенно невовремя получил пинок в живот от Роджера Рисвелла, из-за которого рухнул на спину. Кровь из недавно появившейся дырки в боку потекла с удвоенной силой, а во рту появился металлический привкус, но сейчас не это было главной проблемой капитана гвардии. Ублюдок возвышался над Крейном, сжимая в руках свой клинок, явно смакуя момент и размышляя над тем, как бы лучше прикончить Ала. Но это не входило в планы нашего героя, несмотря на потерю оружия, несколько ударов и пару стрел, он был готов продолжать сражение – в пекло эту ухмылку из его галлюцинации. Воспользовавшись моментом, шатен отводит руку за спину, пытаясь нащупать на поясе заветную рукоятку... Заметив это, Роджер, усмехнувшись, решает еще раз пнуть своего, казалось бы, обессиленного противника – это и была его фатальная ошибка. Крейн выхватывает небольшой нож, используемый для резьбы по дереву и, что более важно, для разделки мяса. С неожиданной проворностью Алан хватает ногу Рисвелла, вонзая в икру лезвие и, надавив, ведет его вверх, рассекая плоть Роджера. Тот издает крик, больше похожий на визг, после чего, потеряв опору, начинает падать, лорд же тянет его на себя, роняя рядом с собой. Приподнявшись, Ал не дает северянину опомниться, вонзая в его живот окровавленный нож. Удар, удар, еще удар, перехватить удобнее ножик, ударить пару раз в бок – из каждого пореза мгновенно начинали бить струйки крови, а Рисвелл все громче орал, явно не понимая, что происходит. Крейн, стиснув зубы, приподнимается, опираясь теперь на одно колено. Визжащий Роджер пытался что-то сделать, но, потеряв меч еще в самом начале, просто махал руками. Алан, без лишних слов и эмоций, вонзает лезвие в шею жалкого ублюдка, а затем одним ровным движением перерезает ему глотку. «За Рикона», - проносится в голове у шатена, когда он поднимается на ноги и бросает на задыхающегося последний взгляд.
Лорд Алого Озера, тяжело дыша, глядит вперед, понимая, что южане проигрывают. Земля была усеяна трупами, но северян все еще было неприлично много. Гвардейцы же стало совсем мало... Однако осмотреться у Крейна не получается – практически сразу его взгляд натыкается на тело темноволосого мужчины, из груди которого торчал массивный топор. «Артур», - с сожалением произносит в мыслях андал, понимая, что первоклассный лучник принял свою смерть. Седьмое пекло... Боевой клич, раздавшийся откуда-то сбоку, привлекает внимания Алана – на мужчину бежал какой-то бородатый бугай. Шатен оглядывается по сторонам, пытаясь найти хоть какое-то оружие, ведь с небольшим ножичком такого «лося» не завалить. Неожиданно Ала кто-то тянет сзади, чуть ли не опрокидывая на спину. «Какого?!... Лео?» - проносится в голове у Крейна, когда он видит своего двоюродного братца.
Практически сразу все встало на свои места. Гвардейцы, оказавшись в меньшинстве, потеряв в гуще сражения капитана, все же сбились в кучу, готовые отбиваться от недругов. Алан сплевывает на землю кровь, оглядываясь вокруг. Тайлер крепко стоял на ногах, несмотря на то, что из-под лат текли кровавые ручейки.  Лео обзавелся двумя размашистыми разрезами в форме креста на груди, а его ухо, судя по всему, рассекло стрелой. Остальные бойцы, коих осталось около половины от изначального войска, выглядели не лучше. Без лишних слов Крейн, хоть и немного шатаясь, но берет в руки поданный меч, крепко сжимает его в руках и встает в боевую стойку, глядя на то, как на последних гвардейцев бежит толпа северян. Неожиданно перед глазами вновь появляется эта девчушка со своими воздушными каштановыми волосами. В ее немного кривой ухмылке так и читалось «Неужели ты собрался умирать, старый кабан?». Взмахнув мечом, Алан парирует удар северного воина. «Видимо, так оно и есть, розочка», - проносится в голове у Крейна, когда холодная сталь вонзается в его плоть.

+4


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Кузница истории » Steel for Humans [Винтерфелл. 19.08.298]


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC