Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. Пока Робб Старк бродил за Стеной в поисках Джона Сноу, попутно отбиваясь от упырей, Русе Болтон послал ворона в Королевскую Гавань с просьбой назначить его Хранителем Севера. Разумеется, Ланнистеры увидели в этом шанс обрести нового союзника и согласились на это, пообещав лорду Дредфорта кое-что еще.
В Винтерфелле было тихо и спокойно, пока однажды под стенами замка не показались знамена лорда Родников. Родрик Рисвелл, продемонстрировав письмо нового Хранителя Севера, уверил всех в том, что его послали ради обеспечения защиты замка от одичалых. Не прошло и недели, как прямо в Главном дворе разыгралась настоящая трагедия: Роджер Рисвелл убил маленького Рикона, обвинив в содеянном септу и дуэнью Маргери, и объявил о вскрывшемся «заговоре» южан, после чего была перебита почти вся гвардия розы, а замок оказался в руках Рисвеллов.
Королевская гавань. Благодаря вмешательству Джоффри перед самой его коронацией состоялся суд поединком: против Красного Змея интересы короны вышел защищать Джейме Ланнистер. В бою Оберин Мартелл одержал победу, ранив Цареубийцу, но это не помешало кронпринцу казнить дорнийца - не за государственную измену, в которой его обвиняли, а за братоубийство.
После коронации Джоффри Баратеон созвал всех придворных и почетных гостей столицы, дабы огласить свою волю: лорд Тайвин Ланнистер был назначен грандлордом Дорна, Станниса Баратеона сняли с должности Мастера над кораблями, леди Старк оказалась в заточении, а Тиреллов за то, что помогли вывезти нынешнего лорда Винтерфелла, Брандона Старка, из столицы, обещали объявить изменниками, если они не подтвердят лояльность королю, возвратившись в Королевскую Гавань вместе с Браном.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Кузница истории » Living in the Garden of Evil [Красный замок - 02.07.298]


Living in the Garden of Evil [Красный замок - 02.07.298]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


Living in the Garden of Evil

Дата:
02.07.298 от З.Э.

Место:
Богороща Красного замка

Действующие лица: Кейтилин Старк, Петир Бейлиш

Эпиграф:
Память о человеке, которого мы любили, не меркнет с годами.
И память об истинном друге — тоже.

Краткое описание:
Порой после долгих попыток сбежать от своего прошлого, новые реалии заставляют тебя бросаться ему в объятья.

+1

2

Кейтилин была морально подавлена и раздосадована после увлекательной прогулки с Мастером над шептунами по потайным межстенным коридорам в поисках Арьи. Вернее, это только леди Старк искала младшую дочь – лорд Варис о местонахождении дорогой сердцу дамы пропажи прекрасно знал, но это не помешало, а наоборот послужило чудесным поводом провести с женой Хранителя Севера профилактическую беседу, позволив женщине прикоснуться к малой толике правды и местных секретов. Кэт и до этого момента представляла пребывание своей семьи в столице тем ещё удовольствием, но наивно полагала, что всё будет не настолько плохо – покровительство короля, бывшего лучшим другом её дражайшему супругу, и наличие при дворе хоть нескольких безукоризненно честных и преданных государству и долгу людей вроде Станниса Баратеона вселяли надежду. Но монарх мертв, у Мастера над кораблями свои заботы, а Серсея в девичестве Ланнистер уже позаботилась о том, чтобы Старки не смогли так просто улизнуть под шумок – отказываться присутствовать на коронации юного кронпринца в качестве представителей с Севера, а заодно и Речных земель (а именно дома Талли) было бы проявлением безграничного неуважения. Кейтилин пока не была готова так просто швырнуть оскорбление в лицо королеве-регентше.
«А вот Нед смог бы», - с сожалением думала Кэт. Однако, стоило ли леди Старк ровняться на своего супруга в этом? Леди Винтерфелла не была уверена в правильности подобных жестов, но понимала, что наступит на горло своим чести и долгу, если того от неё потребуют сложившиеся реалии. Впрочем, обещание остаться на церемонию было не единственным, связывающим руки Кейтилин – оставался не решенным вопрос с помолвкой Сансы и Джоффри. То была воля Роберта, яростно желавшего породниться со своим старым другом, и против чего высказывался сам Эддард, но всё же сдался под натиском любимой жены. О, как жена его была глупа тогда в своем слепом стремлении сделать дочь будущей королевой – Кэт до сих пор не могла себе простить подобного желания, возобладавшего над здравым смыслом. Подумать только, за кого леди Старк хотела выдать свою старшую дочь – за Джоффри, этого избалованного садиста. Но, быть может, боги будут милосердны, и Серсея Ланнистер разорвет договоренность, и тогда Кейтилин сможет с чистой совестью вернуться домой вместе с детьми сразу после коронации. Благо, Арья и Бран со смертью Роберт не повязаны боле обязанностью стать королевскими воспитанниками, а иные предложение Кэт была настроена отклонить, пусть даже для этого придется нагло врать. Однако до церемонии, когда это молодого оленя объявят защитником государства, ещё предстояло дожить, а это как минимум займет несколько месяцев – наверняка из этого сделают целое представление, вложив во все развлечения несметную кучу денег, так что подготовка затянется надолго. И за это время может произойти всё, что богам будет угодно – Кейтилин, не смыслящая в дворцовых интригах, понимала, что они неотъемлемая часть придворной жизни и средство достижения желаемого для людей, ловких и умных, и что она сама представляет собой слишком простую и соблазнительную мишень. Леди Старк не столько боялась быть впутанной в какой-нибудь пикантный или политический скандал, который погубил бы её репутацию, в первую очередь дама беспокоилась за своих детей, в коих королева, что не была знаменита добротой и отходчивостью, с удовольствием могла запустить когти, что было вполне ожидаемым действием из мести после явно выраженной обиды Тиреллам по поводу брака между Роббом и Маргери. До Севера запоздало дошли слухи о беседе, состоявшейся между леди Баратеон и лордом Мейсом,  и пребывание леди Оленны в столице вместо Винтерфелла, где она должна была вести любимую внучку под венец, лишь подтверждало людскую молву. Теперь ни письменное, ни устное согласие Роберта на брак будущего Хранителя Севера не имело веса – хотя обе стороны и выхлопотали для успокоения души себе такое…
Кейтилин чувствовала, что обстоятельства мало-помалу загоняют её в угол, и с этим решительно надо было что-то делать. Но один в поле не воин, особенно если поле чужое, а в руках вместо меча обычная палка. Кэт нуждалась в союзнике, который поможет ей ориентироваться в подводных  камнях и не попасться в расставленные врагами силки, но ценно было в этих стенах обрести хотя бы просто друга, на которого можно было положиться и к которому можно было бы обратиться в минуту душевной слабости. И среди придворных затесался один человек,  что был достоин доверия урожденной Талли хотя бы в память о том, что их связывало прежде. Но, как известно, время идет, люди меняются, и только боги знают, каким стал Петир Бейлиш, коему обе благородные девицы лорда Риверрана некогда рассказывали всё без утайки, начиная от сплетен о слугах и заканчивая собственными секретами. Они были близкими друзьями, но Кейтилин не была уверена, что их последняя встреча с Мастером над монетой стала залогом продолжения этой своеобразной однобокой дружбы. Поэтому здесь и сейчас женщина боялась навязывать Петиру даже в мыслях образ старого приятеля, который будет рад видеть кого-то из призраков своего прошлого и уж тем более помогать им. Боялась, но вместе с тем в глубине души надеялась, что он не держит на неё зла и перерос свои юношеские привязанности, и это станет новым витком отношений, которые лично для себя Кейтилин, ещё будучи Талли, давно попыталась похоронить.

Перо легло в руку, и леди Старк, по наитию черкнула всего несколько строк на пергаменте своим мелким, округлым почерком:
«Лорд Бейлиш, была бы весьма признательна, если бы вы нашли время для разговора со мной сегодня.
Буду ожидать вас в богороще около шести часов пополудни,
Кейтилин Старк»
.
Природная вежливость и незнание, как нынче стоит вести себя с Петиром, диктовали применение официоза, от которого за последние дни уже сводило зубы, так много приходилось раскланиваться после прибытия в столицу. Но Кэт решила, что тон письма - мелочи, как и то, что она постаралась учесть явную занятость государственного мужа, не желая быть обузой в его делах. Всё это не играло особой роли. Главное – получить ответ.
Кейтилин запечатала краткое послание и передала одному из северян, бывших в её свите, игнорируя совет Вариса о том, что куда эффективнее использовать местную ребятню – в своих людях женщина была уверена, а вот во всяких пажах – нет. Кому была интересна жизнь леди Старк, тот бы и так узнал, что давние знакомые назначают встречу, но место и содержание беседы Кейтилин предпочла предусмотрительно скрыть.

Солнце медленно клонилось к горизонту, и небо ещё не было окрашено в алые тона, но в воздухе уже витало всеобщее успокоение, наступавшее с приходом вечера и долгожданной прохлады. Кейтилин запрокинула голову вверх, глядя, как треплет порыв ветра красные листья чардрева. Здесь, на юге, высеченный лик на белом гладком стволе не заставлял леди Старк боязливо оглядываться, ежась от ощущения на себе взгляда пустых глазниц. Напротив, к своему удивлению, она чувствовала в этом древе что-то родное: как урожденная Талли была всегда чужой под сенью крон в богороще Винтерфелла, так и чардрево в столице выглядело одиноким и неприкаянным среди ярких южных красок. Хотелось прикоснуться к белому дереву, но Кейтилин помнила – это не её боги, её божества имеют лики и имена, а это святыня её мужа и детей, которые ещё слишком малы, чтобы задаваться религиозными вопросами.
Кэт прикрыла глаза, вслушиваясь в успокаивающий шорох листвы.
«Боги, помогите мне пережить всё это».

Отредактировано Catelyn Stark (2017-05-15 23:12:56)

+4

3

Джон Аррен считал Мизинца финансовым гением, способным найти решение из любой, казалось бы, безвыходной ситуации, многие же называли его лишенным совести махинатором: иначе каким образом "лорд овечьего загона" сумел добиться поста в Малом совете, да еще и в столь краткий срок. Оба этих мнения прокладывали тропинку к истине его сущности, ведь в огромном и сложном механизме, носящем имя экономика, работу множества больших и мелких шестеренок обеспечивали не самые честные и благородные мотивы. Чем ближе продвинуться к центру этого золотого улья, с мельтешащими тут и там, словно пчелы-трудяги, людьми тем больше лжи и фальши будет скрываться за блестящим напылением и драгоценными камнями. Деньги всегда были куда материальнее всех существующих в этом мире богов, и проповедовали они свою собственную религию, далекую от высоких идеалов.
Когда Петир сменил на посту своего предшественника, тот был практически на грани самоубийства: Роберта мало интересовало то, что доходы государства были почти вдвое меньше его расходов, и свести государственный бюджет было попросту невозможно, а осмелиться сказать королю "нет" было слишком опасным выпадом, в особенности, учитывая горячность его решений и крутой нрав. Но у нового Мастера над монетой была своя политика, и её одобрили, несмотря на способы получения новых потоков золотых драконов, ведь самым главным было безоговорочное финансирование всех дорогостоящих мероприятий: празднеств, турниров и личных увеселений монаршей особы. Растовщики, таможенники, откупщики, королевские казначеи - все они стали фигурами в новой, набирающей обороты игре. Бейлиш был уверен - они не подведут, ведь власть золота лучшая из возможных. Никто не оспаривал назначения на посты его людей, никто не видел в нем угрозы, он не имел войск, обширных земель, не планировал выгодной женитьбы. Скромное происхождение делало Петира незаметным, и хоть это и было причиной его "загубленной" юности, в будущем он извлек максимум выгоды для человека, чья роль на политической сцене была чуть значимее, чем у простого межевого рыцаря.
Кредитами были покрыта часть расходов короны, другая часть пошла на закупки зерна  и продовольствия из Южных земель и Простора, дорогой ткани из вольных городов, мехов с Севера, ценной древесины драгоценных камней из Валантиса и Пентоса и прочих товаров, которые запасались впрок, а затем благодаря спланированной торговой сети выгодно продавались и увеличивали доходы. Не осталась без внимания и чеканка монет: с легкой руки Петира в свет вышло некое количество золотых драконов, качество которых можно было бы поставить под сомнение. Можно было бы, но умелое использование сплава цинка, серебра, меди и золота не оставляли сомнений что золото короны оставалось таким же безупречным, как и раньше. Конечно же все монеты послужили "откупом" для приобретенных товаров, а не хранились в казне. Роберт умер, кредиты в будущем должны были быть закрыты, либо... могли сыграть на руку лорду Бейлишу, если бы его лояльность к короне изменилась.

Сейчас же перед ним стояли более краткосрочные планы, но от этого не менее важные: похороны короля отхватили от бюджета пусть и не смертельный, но все же кусок, что послужило весомым толчком для сотрудничества с теми, кто мог послужить неплохим инвестором для грядущей коронации и неизбежной свадьбы. Бухгалтерские и расчетные книги заполнялись с неимоверной скоростью параллельно закромам Красного замка, увы, Джоффри и его мать не были теми, кто в угоду интересам казны поступились бы интересами собственными. Скромное празднество не внушит у простого люда того священного трепета перед новоиспеченным королем, как если бы им достались объедки с пиров, заполненных экзотическими яствами и восхищение перед придворными, сплошь разодетыми в дорогие заморские шелка.
Примерно в два часа пополудни, в тот момент, когда Петир отослал гонца, чтобы тот назначил встречу с торговцами из Лиса по поводу его нового "личного" приобретения  - к нему в кабинет постучали. Вошедший был мрачным северянином из свиты прибывших в столицу гостей, печать лютоволка на свернутом пергаменте, который тот без громогласных речей протянул адресату, не оставляла сомнений в его принадлежности. Сломав её, Бейлиш быстрым взглядом окинул короткое послание. Почерк он узнал сразу - без сомнения это Кэт. Он помнил эту аккуратную вязь из букв еще с тех времен, когда она писала ему подобные записки еще в Ривверане. С их последней встречи прошло уже 17 лет, тогда, он, словно безумец, вопреки всему искал встречи - теперь же она сама звала его. Значило ли это, что в этом логове, где гордые львы были больше похожи на ядовитых змей, неприступная леди Винтерфелла нуждалась в его поддержке? Судьба ее детей после смерти Роберта стала не такой ясной как раньше, а Эддард и старшие сыновья в этот момент находились на родине. Петир не льстил себе: записку ему написала заботливая мать, а не женщина, которая искала с ним встречи спустя все эти годы. Был ли он сам рад увидеть призрак прошлого? Кто знает, кто знает. Но он желал увидеть Кэт с того самого момента, как их перестали разделять сотни миль, а значит - покупка с Лиcса сможет немного подождать. Ответ бы написан сразу же и передан гонцу леди Старк, тотчас удалившемуся так быстро, словно этим он пытался подчеркнуть свое нежелание находиться в обществе Мизинца ни минутой более, чем это требовало его дело.
К указанному времени Петир явился в богорощу Красного замка: казалось, она была совершенно безлюдной и его сопровождал только ветер, и все же тонкая женская фигура возле чардрева служила доказательством, что его действительно ждали.
- Я помню богорощу в Риверране, - он медленным шагом приближался к Кейтилин, наблюдая как она оборачивается на звуки его голоса. Если годы и затронули ее красоту, то не для того, чтобы позволить ей увянуть - они преобразили ее из девушки в женщину, достойную стать одним из лучших украшений королевского двора. Но девичьи мечты, которыми она так охотно делилась с ним в детстве должно быть, давно погасли: жизнь в столице досталась Лизе, а Кэт стала хозяйкой Севера. Да и он сам больше не походил на того мальчишку, каким его могли запомнить.
- В отличие от Лизы, ты никогда не была в восторге от цветов что там росли, но любила проводить время со своими книгами под сенью растущих краснодрев. Там мы и встретились в последний раз, здравствуй, Кэт, - Петир постарался придать оттенку своей речи максимально теплый и неофициальный оттенок, чтобы показать, что расположен к ней как к давнему другу, - я отложил все дела и пришел, как ты и просила.

Отредактировано Petyr Baelish (2017-05-25 08:21:36)

+7

4

Позади раздался знакомый голос, выведший леди Старк из её печальных размышлений о положении собственной семьи при дворе. Кейтилин встрепенулась, широко распахнув глаза. Губы её дрогнули, но пока ни единого слова не сорвалось с них, не было и тени улыбки, лишь отдаленное её подобие и облегченный вздох.
«Пришел», - не без удовольствия подумала Кэт, не беря во внимание то, какой в итоге оборот примет их с Петиром беседа – пока женщине было достаточно мысли, что человек, бывший некогда ей другом столь близким, что впору было считать его настоящей кровной родней, откликнулся на её просьбу, отложил свои дела, а не прислал красивую отписку, которая бы отбила всякое желание искать новой встречи и как-либо ещё пытаться наладить контакт. Но вот, теперь уже лорд Бейлиш здесь, на этот раз ведомый не своими прихотями, и в тоне его была теплота, а не горечь обиды, злости или разочарования, и это вселяло надежду, вернее будет сказать, укрепляло уже существующие в женской душе ростки той самой надежды. А ещё это подкупало, тем самым позволяя разрастись доверию к Мастеру над монетой, основанному лишь на воспоминаниях о прошлом. Хоть Кэт и понимала, что с годами люди меняются, но и представить не могла, во что способен превратиться некогда пылкий мечтательный юноша, предпочитавший примерить образ Принца Стрекоз в женском обществе вместо доспехов. Нет ничего хуже глупости, произрастающей не из невежества, а из веры в благородство чужой натуры  - последствия таковой обычно куда трагичнее для всех, чем горе от незнания арифметики.
Помедлив мгновение, Кейтилин обернулась с улыбкой, пронизанной нежностью и теплотой под стать тону, с которым Петир обращался к леди Винтерфелла, и даже беглый взгляд, коим дама невольно окинула подошедшего к ней мужчину, не омрачил выражение радости на её лице, скромно пробивающейся из-под гнета вежливости и моральных терзаний об общем прошлом, которому стоило навсегда остаться в Риверране, в умах престарелых сплетников. Нынешнего лорда с Перстов язык не поворачивался назвать Мизинцем, но судя по слухам прозвище, коим Петира одарил младший из отпрысков Хостера Талли, прижилось слишком хорошо и даже спустя столько лет по пятам следовало за своим хозяином. Хоть в том и угадывался человек властный, способный влиять на ход дел – по прошествии семнадцати лет лорд Бейлиш обзавелся не только подчеркнутым спокойствием, делавшим ему честь, но и горделивой посадкой головы, и расправленными плечами, которые едва ли могли остаться незамеченными под тенью добродушного тона и показного расположения. Власть и деньги многим были к лицу, и сложно было сказать, что они не красили Петира, однако серебро на висках отчетливо давало понять, что взбираться по карьерной лестнице, не имея знатного происхождения, ни земель, весьма проблематично. Однако, нечто подобное Кэт и ожидала увидеть по прибытии в столицу, она ещё тогда, в Риверране, не сомневалась, что воспитанник Хостера Талли пойдет далеко – ещё будучи мальчиком, он был на порядок умнее своих сверстников… И хитрее. Но о последнем леди Кейтилин предпочла не вспоминать, хотя по едва заметным линиям, сложившимся в сетку у уголков глаз можно было легко понять, что лукавый прищур вкупе с изворотливостью явно не оттеснены на задний план другими достоинствами мастера над монетой. Впрочем, иначе ему было не оказаться в столице и не затесаться в Малый совет.
- Петир, - вместо приветствия или напрашивающегося шутливого «Лорд Бейлиш» с реверансом произнесла леди Старк. Придерживая левой рукой юбки, она также неспешно, перешагивая через массивные корни дерева, сделала несколько шагов навстречу визави, дабы остановиться на почтительном расстоянии вытянутой руки, что должно было помешать леди совершить глупости под воздействием волнений, коих в последнее время хватало с избытком. Воспоминаниям о прошлого Кэт предаваться не хотела, откровенно говоря, просто потому что не знала, что делать и как себя вести с этим грузом прошлого. Поэтому ответной любезности с примесью прошлых заслуг мужчине ждать не стоило.
- Прости, что оторвала тебя от дел. Я наивно полагала, что вечером государственные заботы отпустят тебя, - Кейтилин на мгновение замолкла, внимательно глядя Петиру в глаза, словно желала найти отклик на свои слова, чтобы понять в каком ключе продолжать разговор и стоит ли на что-то надеяться. – Хотя, конечно, в такой час было глупо мечтать о подобном… Полагаю, ты понимаешь, что я просила тебя о встрече в связи с недавними событиями.
Кэт на миг замялась, отведя взгляд, а пальцы уже привычно переплелись в плотный замок.
- Я хочу просить тебя о помощи, хочу, чтоб ты стал мне верным другом, - женщина медленно выговаривала слова, ибо те откровенно застревали в глотке, глядя на что-то позади Мастера над монетой, далеко не сразу вновь встретилась с ним взглядом. Просить о помощи было в принципе занятием малоприятным, но просить о подобном Петира после всего, что он пережил без её вины (но с косвенным участием) и отчасти по собственной глупости, было совсем невыносимо.
- Но я пойму, если ты мне откажешь в этом и пошлешь в Седьмое пекло.
К месту было театрально заламывать руки и трагичным тоном умирающего лебедя говорить что-то вроде «Если в твоем сердце осталась хотя капля той любви, в которой ты мне клялся, или хотя бы жалости», напрашиваясь на исполнение своих нескромных просьб, оваций публики и букетов из роз от благодарных зрителей, но Кейтилин казалось мерзким даже думать об откровенной спекуляции таковым.

Отредактировано Catelyn Stark (2017-05-21 19:37:23)

+7

5

Незамысловатые звуки его имени словно краткий аккорд из давно позабытой мелодии. "Лорд Бейлиш" - вот что звучало в Королевской гавани и за её пределами, смешанное с иронией, скрытым презрением, страхом или же наигранным благоговением. Множество оттенков для одного человека, источающих ложь и лицемерие, и каждый выбирал в них свой, но в устах Кейтилин ощущались совершенно другие ноты - ноты прекрасного инструмента неспособного на фальшь, идеально настроенного и выточенного из самых ценных материалов. Кто как не она могла стать заложницей умелого музыканта, коих  в Красном замке было немало, сыграть мелодию в его руках, даже не зная, что она могла стать роковой. Глупость никогда не была спутницей истинной Хозяйки севера, но честь и гордость порой соседствуют со скрытой от глаз наивностью: иначе леди Старк никогда не позволила себе подобной роскоши как доверие к человеку, представляющую для нее опасность куда более весомую, чем тени затаившиеся в коридорах замка.
Петир внимательно наблюдал за ее нервно сплетенными руками, замешательством и неуверенным голосом так, чтобы это внимание не выходило за дозволенные формальностью рамки. Какой бы не была причина по которой Кейтилин решилась явиться в богорощу, осознание собственного превосходства согревало его самолюбие словно глоток славного вина. Когда-то она отказала ему, и чувство слабости и бесполезности стало единственной его наградой, теперь их роли изменились, и неважно, что произошло это спустя 17 лет и при совершенно иных обстоятельствах. Он все еще желал эту женщину, пусть и неосознанно, вопреки здравому смыслу. Ни одна трактирная девка, фрейлина или проститутка, даже самая дорогая и умелая, как те, которых доставляли ему из домов удовольствий, не могли сравниться с обладательницей благородных кровей. Мизинец мог поспорить, что некоторые дочери лордов были ничем не лучше его девиц, но Кэт не была из их числа: далекая и недостижимая мечта, доведенная в сознании до совершенства, недоступная, а потому все еще притягательная. То, ради чего он когда-то был готов пожертвовать всем чем угодно. Сейчас все его прошлые желания были запрятаны в самые далекие уголки сознания: слишком многое было достигнуто, с кровью выбито у судьбы, вырвано зубами. Слишком многое, чтобы дать своим желаниям хоть малейшую возможность прокрасться наружу и вновь управлять им.
- После скоропостижной смерти Роберта у нас у всех хватает забот, но сейчас я просто рад  увидеть тебя спустя столько долгих лет, - Петир сделал короткий шаг навстречу, лишь слегка сокращая расстояние между собеседниками, так, чтобы можно было беспрепятственно взять руку Кейтилин в свою ладонь и ненавязчиво поцеловать, ни на миг не переступая положенные рамки приличия. Отложил все свои дела? Простое лукавство, для того, чтобы она могла почувствовать собственную значимость и поверить в его расположение.
- Мне очень жаль, что ты оказалась так далеко от дома, когда в замке столь неспокойно, вдали от своих сыновей и лорда мужа, - свою усмешку в адрес Неда Старка лорд Бейлиш благоразумно опустил, размышляя над ее словами. Казалось, столь откровенный призыв о помощи мог тронуть любое сердце, но не нашел отклика в его собственном. "Стать другом или твоей верной игрушкой?" Кейтилин действительно хватило наивности просить его об этом, но у Петира были свои планы на этот счет: не упустить ее из своих рук, вовлечь в игру, где все догматы о мнимых благодеятелях обратятся в пыль, так же как в свое время обратились в пыль его собственные.
- Нам не стоит жить прошлым, Кэт. Я был глуп, и кто знает куда бы завела  моя глупость если бы не твое благоразумие. Пройдемся? - свой вопрос Петир сопроводил жестом в сторону тропы ведущей  дальше в глубь богорощи, где их наверняка не нашли бы ненужные уши и глаза.  - Я по прежнему твой друг, и ты можешь доверить мне все, что посчитаешь нужным, все останется только между нами. Какие срочные дела привели тебя сюда, расскажи, не бойся, и я сделаю все что в моих силах, чтобы помочь.

Отредактировано Petyr Baelish (2017-06-02 04:21:38)

+6

6

Обманывается лишь тот, кто хочет быть обманутым – простая истина, о которой забывает каждый, легкомысленно считая, что к ним-то это не относится, их-то никто не обманет. Кейтилин, облачая мысли в округлые буквы на тонкой полоске пергамента, отдавала себе отчет в том, что может не найти того, кого она так ищет и в ком так нуждалась в Петире, однако, надежда в женской душе росла и крепла час от часу, подтачивая здравый скептицизм к своей затее. И сейчас, когда лорд Бейлиш легко влез в роль хорошего друга, которую леди Старк ему с порога предложила, у Кэт не зародилось мысли о том, что всё это притворство и фальшь. Неужели стал бы потомок гордого браавосийца расшаркиваться перед ней, строя из себя любезника, если бы в действительности в глубине души ненавидел бы старшую дочь Хостера Талли или просто испытывал неприязнь по отношению к ней. Лебезят перед власть имущими, а Кейтилин здесь никто и не представляет интереса даже в роли простого собеседника: скучная в своем консерватизме, любящее детей и молчаливо порицающая местное общество. Неоспоримые женские умозаключения подгоняли  действительность под желаемый ответ, получив который, женщина расслабилась, и в каждом её движении, мимике больше не читалось напряжение, отчего Петир так легко сумел взять её кисть в свою руку. Мастер над монетой склонился в почтительном жесте, и перед тем, как вновь встретиться с ним взглядом, Кейтилин коротко сжала мужские пальцы своими, уже чувствуя безмерную благодарность к Петиру.
Благоразумие – он явно ей льстил. Лорд Бейлиш спустя семнадцать долгих лет с высоты своего опыта и собственного благоразумия должен был понимать, что не столько благоразумие двигало юной Талли в тот день. Долг, честь и отсутствие какого-либо любовного интереса, способного превратить в рай и житье в каморке с милым – истинные причины, о коих оба предпочли не вспоминать: Кэт из принципа, не зная, что делать с этим наследством прошлого, а Петир называл всё другими именами, смягчая удар воспоминаний. И леди Старк сочла это знаком того, что теперь между давними знакомыми нет недосказанности, неопределенности и лживых надежд, они просто друзья, коими и должны были быть тогда в Риверране без игр в поцелуи и невнятного подросткового флирта.
«Оно и к лучшему, значит, не будет помех», - рассудила Кейтилин, ступив на тропу по приглашению Мастера над монетой.
Рассказать ему было что, но вываливать всё и сразу было бы просто вопиющим неприличием, тогда как Петир оказался так добр к ней и не отказался протянуть руку помощи в час нужды. Кэт гложило сейчас слишком многое, но она не хотела распыляться по мелочам, поэтому в своих мыслях отделяла самое важное, как отделяют зерно от плевел, и подбирала правильные слова, чтоб наиболее емко и объективно изложить имеющиеся в её распоряжении факты. Кейтилин не хотела слишком обременять и задерживать лорда Бейлиша, но начала женщина отчасти издалека:
- Скажи, ты общался с Лизой, когда она жила в столице и в частности перед самым её отъездом? – Вопрос был скорее риторическим, если вспомнить щенячью преданность сестры по отношению к воспитаннику лорда Хостера Талли. До Кэт дошли слухи о подробностях той злополучной ночи, огласка которых сделала бы свадьбу Лизы и лорда Джона Аррена большой удачей, но жена Хранителя Севера предпочла надеяться, что уж за столько лет у сестры прибавилось ума и она, как Петир, излечилась от недуга первой любви.
- Перед тем, как король поехал на Север, я получила от неё странное письмо. Оно было тщательно спрятано и умело написано, отчего я не сомневалась в том, что Лиза писала в здравом уме, но… Но вот его содержание весьма сомнительно. Она утверждала, что её лорда-мужа убили, и даже назвала конкретные имена. Нэд счел, что она просто обезумела от горя. Скажи, могли ли подобные предположения быть чем-то большим, чем реакцией убитой горем вдовы, или Лиза действительно потеряла голову?
Ни Нэда, ни мейстера Лювина, утверждавших, что Лиза просто тронулась умом из-за потери мужа, не было в тот момент, когда младшая из дочерей Хостера Талли закатила истерику о том, что лорд Джон Аррен – бессильный старик. Кейтилин не верила, что её младшая сестра прониклась любовью к своему мужу, как смогла сделать это Кэт – слишком уж разные положения у урожденных Талли были. Поэтому и поводов убиваться у леди Долины Кейтилин не видела, и выходило, что леди Старк была права, но всё же… Но всё же стоило хотя бы попытаться это проверить.

Отредактировано Catelyn Stark (2017-06-24 16:10:54)

+5

7

Кет легонько сжала его пальцы, и в этом жесте Петир уловил нечто схожее с тем, как утопающий кидается на ближайший проплывающий рядом предмет, не сомневаясь в его прочности или плывучести. Возможно, когда-то, когда он был моложе, глупее и влюблённее, он бы и впрямь постарался пронести её по бурной реке столичной политики, ударяясь за неё о скалы интриг, устраняя с пути все преграды и послушно отдавая все трофеи, и это самое прикосновение стало бы наивысшей наградой. Но теперь, к счастью для него и на её беду – Петир освоил правила выгодного обмена. И благосклонность опальной волчицы в столь нелёгкие времена едва ли чего-то стоила.
Они вышли на тропу, и Мастер над монетой мельком огляделся – скорее по привычке, нежели в действительности ожидая увидеть кого-то. Только они, да угрюмые чардрева, клонящиеся друг к другу своими налитыми кровью листьями. Кет и впрямь стала северянкой – та же грубоватая для юга одежда, те же строгие манеры в речи и поведении, даже причёска – лишь выбившаяся из-под грубой заколки, отдающая медью прядь напоминала Петиру, что перед ним та самая девочка из Риверрана.

- Да, мы с Лизой старались поддерживать наши дружественные отношения здесь, при дворе. Но после смерти Джона Аррена она скоропостижно покинула столицу, оставив мальчика на попечение лорда Станниса. Я пытался связаться с ней, писал в Орлиное гнездо, но ответа пока не последовало.
Теперь Кет вновь будет делиться с ним секретами, как тогда давно в Риверране. Она расскажет, про письмо, про свои опасения и догадки… возможно, однажды она сгоряча расскажет про маленький член лорда Старка и про свою наивную любовь к северянину за его честь и достоинство. Увы, в Королевской гавани эти качества – лишь пшик, а их настоящие обладатели так быстро погибают. Уж спросите Джона Аррена.
- Убитая горем? – Петир сделал театральную паузу и вновь огляделся, одарив рощу внимательным прищуром, словно бы хотел разглядеть у чардрев уши и понять, которое из них пойдёт докладывать королеве. – Вряд ли. Только не пойми меня неправильно, Лиза очень уважала супруга, как и все в Гавани. Она хранила ему верность, была с ним честна, как подобает жене, – «или как там ещё считают на вашем Севере?», – и всё же – вряд ли она любила своего мужа в полном смысле этого слова. Уж скорее я поверю, что она была напугана до смерти: в один день скоропостижно умирает муж, в другой у неё отнимают сына.

Бейлиш намерено делал акцент на том, что Лизу лишили самого дорогого и вынудили бежать, чтобы у её наивной сестры Кейтилин не возникало желания делиться своими секретами с кем-то ещё. «Семья, долг, честь – таков девиз. Семья первая. А твоя семья в опасности, Кет». Теперь, когда муж и старший сын остались так далеко на Севере, когда девочки под пристальным взором врага, а сестра загнана в угол – пора бы начать бояться. Впрочем, у леди Старк ещё остался один добрый друг на свете.
- Я так рад, что ты обратилась именно ко мне, Кет. – В голосе Петира было лишь тепло, которое не могло уже дать заходящее солнце, и сладость лучшего летнего вина, со своим необычным букетом чувств – от беспокойства, до безмерной тёплой любви хорошего друга. Он сделал полшага навстречу Кейтилин, только чтобы ей не приходилось лишний раз поднимать голос, и вкрадчиво заглянул в её лицо: - Я не могу с уверенностью сказать, в каком состоянии рассудка покинула город Лиза. Но Королевская гавань – неспокойное место. И если твоей сестре действительно угрожает опасность, мы должны выяснить это наверняка. Скажи мне, кого она назвала, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам.

+9

8

Кейтилин оторвала взгляд от подола своего платья и посмотрела на Петира, который озвучил ровно то, что беспокоило и саму южанку, что показалось ей странным – Лиза оставила своего единственного сына на попечении лорда Станниса. Разумеется, в том, что лорд Драконьего Камня, брат покойного короля, а ныне и новый десница, является человеком чести и сможет воспитать из будущего лорда Долины достойного сюзерена и воина, не ставилось под сомнение, но каким бы прекрасным и умным второй сын Стеффона Баратеона не был, отдавать единственного ребенка, оставляя в столь опасном месте, откуда сама бежишь, едва закончилось бдение по почившему лорду-мужу, было довольно странно. Лиза всегда была взбалмошной и непредсказуемой, но Кэт не хотела даже предполагать, что её сестра не любит своего сына, который достался ей с таким трудом. Нет, любовь к юному Роберту пропитала целиком и полностью даже те редкие письма, которые теперь уже вдова Джона Аррена удосужилась отправлять в Винтерфелл в ответ на то, что писала ей Кейтилин. И урожденная Талли не понимала, что могло побудить Лизу поступить именно так. Кэт как мать пятерых маленьких волчат с боем и болью отрывала от себя любого из них, имея возможность при этом найти утешение в других своих детях, у сестры же не было такой роскоши, а после смерти мужа и ссоры с Бринденом Талли не осталось поддержки ближайшей родни, ведь и Кейтилин, и Эдмар, который в последнее время писал и за их отца, могли лишь в письме скупо и кратко выразить сочувствие и обещать свою помощь. Кто мог так напугать Лизу? Неужто это сделал лорд Станнис, которого презирает местное общество, лишая тем самым полезных знакомств и лишнего влияния, которому в насмешку выделили бедный и пустой Драконий Камень вместо богатого и на славных воинов, и на плодородные земли Штормового Предела? Едва ли леди Долины могла испугаться его. Это дело рук Ланнистеров – леди Кейтилин уже окончательно уверилась в этом. К тому же мастер на монетой повторил практически в точности её собственные слова, которые Кэт говорила мужу и мейстеру Лювину – Лизу не могла сломить смерть Джона Аррена, она могла его уважать, возможно, даже бояться, но не любить. А от уважения ещё никто не впадал в безумие. Единственное, что смутило миледи Старк, так это слова «отняли сына». Можно было подумать, что Петир говорил не о золотых львах, а о новоиспеченном деснице, но Кейтилин тут же отмела это сомнение, которое не подходило в выстраиваемую южанкой логическую цепочку. Нет, милорд Станнис не мог никого отнять, скорее он благородно забрал мальчика к себе, раскусив планы Ланнистеров, прибрать отпрыска из Великого дома.
Новый виток рассуждений о том, что же на самом деле случилось тогда с Лизой в Королевской Гавани, лишь укрепило подозрения и подлило масла в огонь зачинающейся ненависти, которую миледи Старк никогда не рассчитывала разделить со своим мужем. Но с каждой минутой Кэт всё больше убеждалась, что Эддард был прав и имел все основания не любить жену своего лучшего друга и всё её золотоволосое семейство.
Кейтилин отвела взгляд голубых глаз, вновь устремив его вперед, как будто деревья и тропинка между ними ей были интереснее собеседника. Но всё это было лишь потому, что она желала сокрыть остатки неловкости, которая всё ещё терзала женскую душу.
- Лиза сейчас в Орлином Гнезде, и ты как мужчина лучше меня знаешь, что лордов и леди Долины не так просто заставить преклонить колено, если они в своем родовом замке. А как воспитанник моего отца, долгие годы деливший с нами и кров, и еду, как друг Лизы знаешь, что она… - Кейтилин на мгновение замолкла, желая подобрать более мягкие слова в отношении своей сестры, однако смысл всё равно останется прежним. Пожалуй, Петир простит ей эту грубость, которую кто-то мог бы принять за хваленую северную прямолинейность. Но это не было прямолинейностью, ведь Кэт высказывала это не в лицо Лизе и по своей инициативе. Недостойное поведение, миледи Старк и сама понимала это, но волнение не давало вести себя иначе, а общество давнего друга, с такой теплотой и отзывчивостью предлагавшего помощь, расслабляло и даже пьянило. – Трусихой. Она снова спряталась и не покажет носа, пока не будет уверена, что всё наладилось. А то, что всё наладится в ближайшем будущем, я почему-то сомневаюсь.
Кэт вновь на краткий миг прервалась, и было видно, что она делает усилие над собой, решается на то, чтобы сказать о том, о чем поведала сестра в своем письме. Леди Старк и правда было тяжело, её собственная совесть вдруг проснулась и пристыдила хозяйку за то, что она втягивает хорошего человека в чужую игру. Петир с такой готовностью ответил на её просьбу, а Кэт подставит его под удар. Сейчас лорд Перстов напомнил ей юного мальчишку, что некогда хвостом вился вокруг одной единственной девушки и был способен вызвать на дуэль опытного воина во имя любви. Тогда она его ни во что не втягивала, но отрицать эгоистичного использования не могла. И совесть уколола вновь, теперь ещё и за услужливо подсунутые воспоминания юности.
- Я безмерно благодарна тебе за то, что ты готов помочь не только мне, но и моей семье. Но я бы не хотела, чтобы ты пострадал из-за этого. Потому что те, на кого указала Лиза, имеют слишком много власти не только при дворе… Потому что это Ланнистеры, - последнее было сказано быстро и на одном дыхании. И теперь сказанного было не вернуть. Вопреки всеобщему мнению, открытие тайны, что терзала уже почти несколько месяцев, не принесло облегчения, напротив, Кэт напряглась ещё больше, а фаланги переплетенных в замок пальцев лишь болезненно давили друг на друга. – И я пойму, если ты откажешься от своих слов.

+8

9

Их взгляды разошлись, и Петир пропустил Кейтилин на полшага вперёд, глядя на рыжий локон, играющий в свете заходящего солнца. Какое-то время они шли в неловком молчании, которое тщетно пытались заглушись усталый щебет птиц и неловкий шёпот чужих для этих краёв деревьев. Наверняка Кет думала о словах Петира. Он же размышлял о том, как всё-таки иронично то, что последняя их встреча в Риверране и первая в Королевской гавани происходит под сенью чардрев.
— Это точно. Храброй её всегда было тяжело назвать. – Кивнул Бейлиш, с задумчиво сдвинутыми бровями следуя за Кейтилин. – Однако, – несмотря на привычную в обычной беседе шутливость, теперь тон Петира казался серьёзным, как того и требовали обстоятельства и условия разговора. – Она через многое прошла ради юного Роберта. Не представляю, что могло случиться, чтобы она оставила его. Совсем одного…
Петир вновь притих, давая собеседнице распробовать направленный ей простой посыл – детям тут плохо, Кет. «Семья, долг, честь» - они отнимут у тебя всё, в этом же порядке. О том, кто такие загадочные «они» он не стал распыляться – воспалённый тревогой материнский мозг сам додумает детали и найдёт врагов.

- Я вижу, что тебя гложут сомнения, Кет. – Мизинец было потянулся, чтобы взять руки Кет в свои, но остановленный наигранным чувством неловкости замер, лишь дотронувшись одной рукой до локтя леди, и другой указывая на тропу, ведущую вглубь рощи – ещё дальше от случайных глаз. – Если это как-то тебя успокоит, я обещаю не вызывать на дуэль Джейме Ланнистера. – Петир наконец-то игриво улыбнулся. Тот заветный бой с Брандоном стал для него отличным уроком, и сделав должные выводы, он наконец-то легко мог говорить об этом. Наверняка Кет тоже вспомнила тот день. Нелегко же ей теперь – смотреть как кого-то избивают и рубят на куски в один день, и умалять о помощи в щекотливом вопросе защиты семьи – в другой.
- Я знаю. Ланнистеры – непростые соперники. Однако, сидеть сложа руки будет не менее опасно для нас обоих: наверняка они знают, что я воспитанник лорда Хостера – это озвучивалось самим Джоном Арреном в своё время. Вопрос времени, когда они заподозрят, что Лиза нам с тобой что-то открыла. И ещё больший вопрос, что тогда с нами будет… - Он многозначительно посмотрел на Кет и слегка кинул, словно бы разрешая втянуть его в грядущую интригу. Впрочем, на самом деле Петир сомневался, что кто-то из королевского совета, кроме старого друга, разумеется, уделил биографии счетовода должное внимание. Никто в этом балагане грызущихся зверей не видит угрозы в маленькой серой птичке. – И тем не менее, даже они не непобедимы. У нас всё ещё есть шанс собрать доказательства и пошатнуть расположение народа и лордов к ним. А пока, я прошу тебя Кет, не верь здесь никому: ни Ланнистерам, ни прислуге с их фальшивыми улыбками, даже лорд Станнис – я не уверен, что столичная политика не изменила этого благородного человека. Та история с Робертом несколько… загадочна.

Отредактировано Petyr Baelish (2018-12-13 23:04:22)

+10


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Кузница истории » Living in the Garden of Evil [Красный замок - 02.07.298]