Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. Пока Робб Старк бродил за Стеной в поисках Джона Сноу, попутно отбиваясь от упырей, Русе Болтон послал ворона в Королевскую Гавань с просьбой назначить его Хранителем Севера. Разумеется, Ланнистеры увидели в этом шанс обрести нового союзника и согласились на это, пообещав лорду Дредфорта кое-что еще.
В Винтерфелле было тихо и спокойно, пока однажды под стенами замка не показались знамена лорда Родников. Родрик Рисвелл, продемонстрировав письмо нового Хранителя Севера, уверил всех в том, что его послали ради обеспечения защиты замка от одичалых. Не прошло и недели, как прямо в Главном дворе разыгралась настоящая трагедия: Роджер Рисвелл убил маленького Рикона, обвинив в содеянном септу и дуэнью Маргери, и объявил о вскрывшемся «заговоре» южан, после чего была перебита почти вся гвардия розы, а замок оказался в руках Рисвеллов.
Королевская гавань. Благодаря вмешательству Джоффри перед самой его коронацией состоялся суд поединком: против Красного Змея интересы короны вышел защищать Джейме Ланнистер. В бою Оберин Мартелл одержал победу, ранив Цареубийцу, но это не помешало кронпринцу казнить дорнийца - не за государственную измену, в которой его обвиняли, а за братоубийство.
После коронации Джоффри Баратеон созвал всех придворных и почетных гостей столицы, дабы огласить свою волю: лорд Тайвин Ланнистер был назначен грандлордом Дорна, Станниса Баратеона сняли с должности Мастера над кораблями, леди Старк оказалась в заточении, а Тиреллов за то, что помогли вывезти нынешнего лорда Винтерфелла, Брандона Старка, из столицы, обещали объявить изменниками, если они не подтвердят лояльность королю, возвратившись в Королевскую Гавань вместе с Браном.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Mors omnia solvit [Северные леса - 30.08.298]


Mors omnia solvit [Северные леса - 30.08.298]

Сообщений 1 страница 13 из 13

1


Mors omnia solvit
http://i.yapx.ru/BzI81.gif

Дата:
28.08-30.08.298 от З.Э.

Место:
Северные леса

Действующие лица: Алан Крейн, Аластор (NPC), Лео Крейн (фоном)

Эпиграф:
Hello darknes, my old friend

Краткое описание:
Нахождение на грани не смерти не освобождает от данного обещания.

Отредактировано Alan Crane (2018-07-10 17:16:02)

+1

2

«Ночь темна и полна ужасов», - любят распевать на все лады жрецы Красного бога, вводя в трепет тех, кто верит. Впрочем, те, кто не верит, тоже проникаются такими словами. А как же тут не проникнуться, если предыдущие два часа тебя красноречиво убеждали, что близится битва, целая война, и убеждали либо сладкоголосые девицы с приятными округлостями в нужных местах, либо пугающие дамы, либо мужчины с пылающими мечами наголо. И у каждого припрятан в рукаве красного балдахина свой фокус – как тут не уверовать.
Аластор звонко хихикнул. Он хоть и жрец Р’глора, но приходом ночи никого не пугал, ибо сам нисколько такового не боялся и даже сейчас, блуждая по чужому краю во тьме, ибо ему не нужен был костер, факел или малая искра, жрец знал, что его бог всегда с ним, а огонь в душе слишком ярок и пугающ, чтобы кто-то осмелился покуситься на него. В родных краях авторитет не обсуждался, здесь же не только страх отгонял от Аластора лишние глаза и уши, но его взгляд с безуминкой и акцент уроженца Эссоса, который изредка демонстрировался в кратких разговорах. Кратких, потому что мужчина ограничивался жизненно важными вопросами о пути и стоимости ночлега. Жрец приехал в край пропащих северян отнюдь не для того, чтобы проповедовать свою веру – он знал, что его никто не будет слушать, и Р’глор им судья.
Все кинулись на поиски обещанного принца, но каждый видел свою, отличающуюся от прочих, мессию в пламени, и это не нравилось Аластору. Да, пляшущие тени сложно трактовать, и даже самые опытные, умелые и наиболее преданные служители Красного бога не могли сказать наверняка, что именно обещают видения. Кто-то явно ошибался, указывая на нового Азор Ахая, а может, ошибались все разом. Мужчина не видел в пламени принца, но видел надвигающуюся армию нежити. Кто-то предпочел ехать на Юг, кто-то на Север за тем, кто спасет от Великого Иного, чье имя запретно, но сам же жрец в отличие от прочих решил отправиться туда, где мог принести реальную пользу, а не ловить ручонками ветер. Только примут ли его помощь – вопрос спорный, но для людей, которые столкнулись с живыми мертвецами, глупо будет отказываться от лишней пары рук, способных не только меч держать. Однако тела в разной стадии разложения на свободном выгуле по Зачарованному лесу были не единственным, что видел в пламени жрец. Он наблюдал дикие пляски животных и смутно догадывался о смысле таких видений, пока в один вечер, сидя в темном углу трактира над миской остывшей похлебки, не услышал историю, фигуранта которой уже и не думал встретить. Это заставило Аластора усмехнуться, качнув головой – ничего не бывает просто так, а этот старый кабан не зря вспоминался жрецу. Что такое несколько дней промедления для Короля Ночи? Реши тот действовать, Ал не сумел бы отрастить крыльев сколько бы не молился Р’глору, разве что какая-нибудь девственница королевских кровей могла бы изменить ситуацию, в чем, если честно, заморский гость сильно сомневался. Словом, служитель Красного бога не считал, что его прибытие к армии живых качнет чаши весов в пользу людей, а посему можно и нужно помочь старому другу, если это вообще возможно. Так жрец из Эссоса и свернул с тракта и оказался где-то в северной чаще. Он шел по приметам, увиденным в пламени, в ночи которые разглядеть было куда сложнее, чем в огне. Но Аластор не сомневался, что он выйдет туда, куда надо. И наконец-таки вышел.
Гори у путников костер, то сделать это было бы куда проще. Впрочем, один из мужчин храпел так, что лишнего обозначения местонахождения андалов и не требовалось, а дикие звери не рискнут подходить к источнику такого шума. Жрец спрыгнул с лошади и, взяв ту под уздцы, погладил по бархатному носу, прошептав что-то успокаивающее бедной животинке.
- Веселей, Плотва, - ободряющим тоном изрек почитатель Красного бога, подмигнув голубым глазом лошадке, когда завязывал поводья узлом на одной из низкорастущих веток дуба – для начала сойдет.
Двое из ларца одинаковы (ну почти одинаковых) с лица признаков жизни подавать не торопились, и Аластор подошел к тому, что шумно сопел и тяжело дышал, выдавая свое плачевное состояние. Служитель Р’глора присел на корточки, внимательным взглядом сверля мужчину перед собой, наклонил голову вбок. Да-с, плохо дело.
- Какая чудесная доска для ладьи выйдет из этого бревна, - ткнув средним пальцем андала в лоб, произнес вместо приветствия жрец. Таков был Аластор, зрил в корень, постигал скрытую от глаз истину. И не только бревен, как полагается хорошему (хоть и бывшему) кораблестроителю, но и всего остального. Раньше он принимал это за талант, а после понял, что это щедрый дар Р’глора.
Никто не кинулся с оружием наперевес на гостя из Эссоса, чудо ли или великолепная интуиция вкупе с даром предсказания, однако Аластор не шелохнулся, зато наконец-то встрепенулись славные бойцы.
- Помнишь меня, андал? – с нотками веселья, будто и не с умирающим разговаривает, не без интереса спрашивает жрец, когда старший из Крейнов сфокусировал на визави свой взгляд. Многое могло случится за столько лет, что вытеснило бы из головы вестеросца его прошлое: девушки, любовь, удары по голове, удары головой по чужой голове, эль или вот нынешнее состояние. Так что для начала стоило вообще узнать, что по чем и почему. Даже если Алан его не вспомнит, Аластор совсем не зря пробирался сквозь чащу – почему бы не помочь хорошему человеку, если представился случай? Ведь ночь темна и полна ужасов, и никогда не знаешь, что ждет тебя во тьме и кому взбредет в голову протянуть тебе руку помощи в такое непростое время.
[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]

+4

3

Их было всего двое, но Крейн знал, что он слабее. Они обладали тотальным преимуществом в скорости, силе, общем самочувствии – словом, практически во всем, что необходимо в битве. Однако на стороне Алана был огромный опыт, невероятная злость и эффект неожиданности. Кто ждал невиданной прыти от раненного, тяжело дышащего пошатывающегося мужика, у которого только недавно перестала кровоточить рана? Алан сделал все, чтобы еще больше запутать своих противников, искусственно визуально ухудшив свое состояние (сделал движения неуклюжими, создал иллюзию, что не может устоять на месте), затем, чтобы заманить северян в ловушку. И ему это удалось, к сожалению, только отчасти. Это сработала только с одним из двоих. Насмехаясь, северянин пошел к нему, пропуская предупреждения стоящего позади товарища, думая, что расправится со своим противников одним ударом меча – его походка была расслабленной, на губах красовалась насмешливая ухмылка, этот воин не видел в Крейне опасности. И это была фатальная ошибка. В один момент собравшись, направив все силы именно на сражение, мужчина позволил своим рефлексам и инстинктам действовать самостоятельно, отключив голову и ненужные, только тормозящие его мысли. Алан смог уклониться в сторону, резким рывком сократить дистанцию с удивленным бойцом, а затем, не давая ему времени опомниться, вонзить ему спрятанный в рукаве нож прямо в глотку. Ал не жалел противника – он перерезал ему горло, а затем пару раз ударил в живот, чтобы затем бросить оппонента на землю и быть уверенным, что тот уже не встанет. Второй патрульный оказался осторожнее. Конечно, чего еще ждать от Пакстера Кидвелла? Один раз южанин оказался неосторожен с Аланом, второй раз эта новая сучка Рисвелла решила не ошибаться. Крейн двигался медленно, экономя силы, крепко держа нож, коим прирезал северянина, а в другой сжимал меч, забранный у него же. Когда их клинки столкнулись, лорд Алого Озера уже знал, что проиграет в честном бою. Кидвелл был неплохим бойцом, несмотря на ублюдский характер, но Ал должен был победить. Ради Маргери и ради себя. К сожалению, долго горе капитан гвардии не продержался, себялюбивый мерзавец все же обставил его, нанес еще один удар, заставив Алана рухнуть на землю. Упав на холодную землю, чувствуя, как кровь из разбитой брови начинает заливать глаз, мужчина отчаянно думал, как он может победить. Вариантов, к сожалению, было очень мало. Но Пакстер совершил серьёзную ошибку - вместо того, чтобы добить противника, Кидвелл наслаждался своей местью за то избиение в лесу, из-за чего пропустил тот момент, когда кто-то еще появился на горизонте. Несмотря на громкий звон в ушах, лорд услышал свист разрывающей воздух стрелы, которая через мгновение с хлюпающим звуком вонзилась в тело южанина. Крейн четко разобрал удивленный звук, вырвавшийся из горла Кидвелла, за коим последовал глухой шлепок рухнувшего на траву меча. Андал не упустил момент, схватил камень, попавшийся под руку, ударом в колено завалил ублюдка на землю, чтобы затем завершить жизненный путь паскуды из Плющевого чертога. Только тогда, отбросив окровавленный булыжник и сплюнув на траву, шатен смог повернуться, увидев, что из-за кустов вышел Лео. Любимая белая рубаха гвардейца была сейчас покрыта кровью, также алые капли были видны на лице. Крейн двигался медленно, прихрамывая, держа в руках лук, из которого успел ранить Пакстера, чем спас жизнь своего капитана. Происходящее дальше было как в бреду: мир перед глазами крутился, голова разрывалось, а тело будто втыкали иглы. Однако Алан какими-то неизвестным образом (не без помощи Лео) поднялся и они пошли. Просто вперед, туда, куда ускакала Маргери. Оба понимали, что миледи на лошади им, двоим раненным бойцам, не догнать, но все равно предприняли эту бессмысленную попытку. Безмолвно, медленно, то и дело спотыкаясь, но они шли, чтобы просто не оставаться сзади, ожидая забвения на месте. Крейны не знали, сколько прошли, но в один момент они поняли, что нужен перерыв. Они свернули со своей дороги и пошли чуть в бок, спускаясь к небольшой речушке, из которой Лео до этого набирал воду для беглецов.
Холодная вода немного привела южан в чувства. Съев очередную порцию травы, Ал ощутил прилив сил, поэтому смог помочь Лео в организации «лагеря», а затем выслушал его историю. На охоте он, как и Алан, наткнулся на патрульных, отправленных шерстить леса в этом направлении. Сначала пытался убежать, но понял, что лишь приведет врагов к лагерю, поэтому решил сражаться. Смог победить, пусть и ценой нескольких царапин на плече и бедре – эти раны лорд помог ему промыть. После победы поспешил предупредить беглецов, но успел только к концу боя лорда Алого Озера с Кидвеллом. «К счастью, что успел», - пронеслось тогда в голове Ала. Братьям пришлось рискнуть, разжигая костер, но иначе бороться с холодом просто было невозможно. Во время сооружения андалу снова начало становиться хуже, вновь начался жар, из-за чего ему пришлось прилечь и вскоре нырнуть в объятия сна.
Как всегда, спал он беспокойно. Безумные картины прошлого проносились перед его глазами, лорд слышал какие-то голоса, ему что-то чудилось, слышались какие-то запахи, словом, творилось форменное безумие. Подобное происходило каждую ночь со дня той битвы в Винтерфелле и ничего не помогало, даже очередные дозы лекарственных трав, поэтому их мужчина уже даже не принимал. Неожиданно один голос стал громче остальных. «Очередной призрак прошлого», - думал шатен, однако впервые воспоминания начали оказывать физические контакт, мужчина почувствовал, как чьи-то пальцы касаются его лба.
— Что за... – Крейн от удивления открывает даже глаз, что был подбит неудачным ударом. Галлюцинация казалась слишком реалистичной, но андал никак не мог поверить, что видит реального человека. – Ты?...
Призраки прошедших дней неожиданно налетели на него, захватывая в вихрь воспоминаний. Путешествия, выпивка, битвы, раны, боль, еще выпивка, еще больше драк – все было так ярко и так неожиданно, что Крейну нечего было ответить. Что это такое? Кто перед ним? Почему он с ним говорит? Невероятно. Этот человек остался там, в прошлой жизни, много лет назад и о нем больше не было никаких известий. Почему бредовое состояние создает именно его образ? Алан, неожиданно ощутивший прилив сил, выбрасывает руку вперед, хватая «призрака» за воротник, подтягивая визави ближе. «Как я могу его трогать?... Что это такое?»
Неожиданно мужчина чувствует боль в животе, которая заставляет его скрючиться, отпуская человека. Ал ложится на спину, опуская голову на «подушку» из свернутого плаща. Направляя взгляд на звездное небо. Рана жутко болела, со лба стекали соленые капли, во рту было сухо, словно в пустыне, но мозг Крейна не обращал на это внимание. Он был полностью занят ночным гостем. «Как это возможно? Откуда? Почему? Зачем?» - воспаленное сознание не могло найти ответы, между тем, боль становилась все острее. Ощущая, что силы покидают его, мужчина поворачивает голову на бок, устало смотря на своего собеседника.
—  Она с тобой? – вопрошает Алан, утомленно закрывая глаза, погружаясь в темную безду. Последнее, что почувствовал Крейн – дурманящий аромат мака.

Отредактировано Alan Crane (2018-07-10 17:18:22)

+11

4

Андал не торопился радовать воплями счастливой принцессы, которая дождалась принца, что вызволит её из высокой башни, но в общем-то Аластор этого и не ждал – вестеросцы всегда были немного тугодумами со своеобразным мышлением. Но по закону жанра призраку из прошлого удалось лицезреть удивление, приправленное большой порцией недоумения, но всё же старый во всех смыслах друг его узнал.
- Я, я… - хохотнув, ответил жрец, всё-таки гримаса у бывшего раба была довольно смехотворная.
И тут в порыве чувств полуживой (Аластор был оптимистом, у которого кружка на половину полная, а почти труп – наполовину жив) андал притянул к себе служителя Владыки Света к себе за воротник. Такого пыла мужчина точно не ожидал. И чтобы не свалиться в теплые объятия, аки девушка из песни при встрече с любимым, выставил вперед руку, оперевшись ладонью о кору дерева, неприятно вцепившейся в кожу.
- Я знал, что тот поцелуй на спор ты запомнишь навсегда, но не думал, что когда-нибудь захочешь повторить… Прости, но ты всё еще не в моем вкусе, какие бы слова любви я тебе не говорил, - шутка закончилась очередным смешком. Андал кажется не оценил, но жрец не на публику и работал, он же сейчас не с проповедью выступал. Журавлик меж тем выпустил из рук чужой воротник и завалился на бок, что-то бормоча. Аластор не мог ответить на его вопрос, ведь не до конца понимал его смысл – кто, что, с чего бы? Последователь Р’глора был, увы, не всесильным и не мог спасать всех и знать обо всем, видения, к большому сожалению многих, не одно и тоже, что открытая книга перед носом. Хотя некоторые не могут справиться даже с вязью рукописных букв на пергаменте перед глазами.
Один андал отключился, и второй подключился, так не кстати отвлекая гостя из Эссоса собой. Жрец с весьма задумчивым видом, всё ещё сидя на корточках, повернулся к притихшему на время источнику храпа, вопросительно вскинув брови.
- Я пришел помочь, иначе мой меч уже давно обагрился бы кровью, а не оставался в ножнах за спиной, несмотря на мое врожденное миролюбие… Мой бог указал мне путь, - напускающей таинственности интонацией произнес Аластор с самой серьезной миной, - он велел мне спасти двух путников… Магнара и Рагнара. Или магнара Рагнара. Или рагнара Магнара. Ты Магнар или Рагнар? Или магнар Рагнар? Или рагнар Магнар? Нет?! О, вас, дырявых путников, слишком много развелось в лесу, а слова моего бога здесь, за Узким морем, звучат так неразборчиво…
Лео, всё ещё сонный, был явно дезориентирован. Аластор усмехнулся, поднимаясь на ноги. Да, к его юмору сложно привыкнуть.
- Успокойся и иди за водой, сначала я примусь за него, а потом и за тебя, вижу, что на ногах держишься, но тоже запнулся о чьи-то стрелы.
Жрец склонил голову набок. Для сына староват, но есть что-то общее. Кажется, Крейн когда-то говорил о том, что у него есть брат.
- Твой брат признал меня, глухое ты создание! Иди за водой.
После этого, не особо обращая внимание на второго журавля, Аластор направился к своей лошадке, дабы отвязать походную сумку. 

Солнце, едва проглянувшее сквозь серые тучи, было уже в зените, когда Алан очнулся в шалаше. А до этого момента Аластор игриво пускал солнечных зайчиков своей лысиной, когда в похлебке попадался слишком твердый кусок мяса, коего в том злополучном зайце и так немного было. Лео же сидел молча, погруженный в свои мысли и не торопился расспрашивать иноземца о чем-либо, удовольствовавшись тем, что служитель Р’глора назвал место знакомства с нынешним лордом Алого Озера и кое-какие приключения – история не расходилась с тем, что излагал в свое время Алан, поэтому кузен на время успокоился.
- А ну-ка, - кряхтя, будто старик, отложив миску в сторону, поднялся жрец с мягкого мха и направил стопы свои в сторону импровизированного шалаша. И очень вовремя заглянул внутрь.

[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]

+4

5

Сначала картины перед глазами сменялись одна за другой в какой-то бешеном темпе, не позволяя андалу хоть что-то дельное выцепить из этой безумной чехарды. Как бы Крейн не пытался, максимум, что он мог – это выхватить отдельные детали, мельтешащие в бурном потоке. Леса, затем пески, после степи. Пожухлая трава, горячий песок, мягкая листва – все смешивалось в единый водоворот, раз за разом засасывающий андала внутрь, не давая ему ничего понять. Первое время мужчина даже не имел возможности нормально осознать, где он и что происходит – граница между безумием и реальностью не просто начала стираться, она исчезла, бросая мужчины из крайности в крайности. Алана шатало, швыряло, разворачивало, то ему было невероятно жарко, то безумно холодно, то и дело в ушах начинался невыносимо громкий звон колоколов, который затем перетекал в раздирающий свист. Иногда это прекращалось, буря словно отступала, оставляя андала в одиночестве, словно забрасывая в какую-то темную бездну, в которую не то что не попадает свет, даже звук не доносится. Где-то внутри южанин понимал, в какой омут он опускается, ощущая на своей коже холодные прикосновения забвения, однако всегда он неким нереальным образом вырывался из этих цепких щупалец. Почему-то внутри андала горел огонек надежды, заставляющий его верить, что рано или поздно станет лучше. И ведь действительно, постепенно Алану начало становиться лучше. Яркие картины немного сбавили свой темп, звуки поутихли, ровно, как и нечто, разрывающее его изнутри. Мужчина не знал, сколько времени проходило между сменами состояний, ибо само понятие времени и его течение он даже не ощущал. Хотя о чем говорить, если Ал не понимал, где он находится? В один момент, когда мир вокруг перестал трястись и раскачиваться, словно корабль в шторм, лорду показалось, будто он что-то слышит. В кои-то веки это были не колокола и не свист, а нечто более приземленное, более обыденное... «Треск костра», - осознание пришло невероятно быстро, а следом за ним пришла колющая боль в боку. Крейн было схватился за него, дабы стиснуть рану (о которой он совершенно забыл), но понял, что не может ее коснуться. Вдруг все вокруг вновь завертелось, заставляя Алана закрыть глаза. В нос ударил запах трав и реки, а в ушах все стоял звук трескающихся в пламени веток. Ал чувствует, что теряет равновесие, перемещаясь из горизонтальной в вертикальную плоскость, будто начиная тонуть. Пытаясь вырваться, шатен делает резкий рывок корпусом вперед, словно выныривая из-под толщи воды к желаемому воздуху.
— Холера... – только и выдавливает из себя Крейн, пытаясь для начала отдышаться. Затем, когда дыхание чуть успокоилось, а сердце перестало рваться из груди, грозясь разбить грудную клетку, мужчина разлепил свинцовые веки, медленно осматриваясь.
Первое, что понял Алан – все это время он спал. И вся трава, все запахи, звуки – все это было порождением его воспаленного сознания после ранения. Второе – треск костра был настоящим, вот он, примерно в пяти шагах от лежанки. Третье – он действительно на берегу реки, но не как в прошлый раз, когда он заснул, укатанный своим плащом, сейчас андал лежал в каком-то... шалаше? Сложно было еще как-то это назвать. Крейн медленно опуская взгляд вниз, понимая, что его раздели. На месте ранений сейчас красовались довольно свежие повязки, правда, смазанные какой-то гадкой бурой кашицей, которая еще и жутко воняла. Алан недовольно морщится, пытаясь воссоздать в памяти хоть что-нибудь. Он отправил Маргери на лошади, начал сражаться, почти проиграл, был спасен Лео, дальше они шли, пока не спустились к речке, возле которой он и вырубился... Что было потом? Потом был какой-то дерьмовый сон, в котором ему причудился его старый друг. Он его разбудил, что-то говорил, глупо хихикал, давил лыбу, словом, все было как тогда, много лет назад. Воссозданное по кусочкам воспоминание ситуацию не облегчило, скорее наоборот, только усугубило, ибо вопросов стало только больше: что с ними случилось, где он находится, где Лео? И еще целая куча. Неожиданно, словно желая заполнить пробел в понимании Алана, в небольшом «окошке» шалаша появилась овальная голова с, как всегда, куцей прической и появляющейся лысиной. Если бы Крейн стоял, то так бы и осел на землю, ибо перед ним был Аластор. Во плоти. Шатен так и вылупил глаза, не веря им. Вытянутая морда же нахально усмехнулась, а затем, нагнувшись, занырнула в небольшой шалаш. Только он собирался что-то сказать, как Алан его опередил:
— Ах ты лысеющий длинноногий ублюдок, - громко заявляет Ал, насупившись, и невольно широко раздувая ноздри. – Какого хера ты здесь делаешь?!
Крейн тяжело выдыхает, понимая, что у него жутко пересохло в горле. На лице андала появляется ухмылка, но он старается ее подавить, искренне охреневший от появления здесь Красного Жреца. А после того, как с брови стекает соленая капля, мужчина наконец осознает, как ему безумно жарко. Желая стереть пот, южанин проводит по лбу, постепенно поднимаясь к волосам. И вот тут Алана неожиданно что-то смутило. С непонимающей миной, он дважды проводит по макушке и затылку, чувствуя не туго сплетенные волосы с выбивающимися длинными волосками, а лишь покалывающий ладонь ежик. Дойдя до затылка, Ал на мгновение оставляет руку там, где ранее располагалась лента, перетягивающая косу. Она отсутствовала. На лице Крейна появляется нечто, похожее на ярость, он выпячивает вперед нижнюю челюсть, сквозь зубы медленно проговаривая:
— Какого, мать твою, хрена, Жрец?... Что здесь происходит, сволочь? – из глаза андала чуть ли не молнии били. Но ему было интересно узнать, что за дерьмо произошло, пока он валялся в отключке. А, судя по всему, спал он долго.

Отредактировано Alan Crane (2018-07-14 11:31:25)

+10

6

[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]
Интуиция редко подводила служителя Р’глора, и сей раз не был исключением. Поэтому когда мужчина просунул голову меж еловых ветвей, служивших слабой защитой от ветра, вероятного дождя или снегопада, орехов, швыряемых недовольными новыми соседями белок и прочей мелочи, то нашел валявшегося два дня подряд, аки натуральное бревно, анадала на удивление бодрым и подвижным. Для бревна бодрым и подвижным, разумеется. Пока формулировалась радостная реакция, не успевшая найти отражение в словесном образе, Аластор спешно зашел в походные хоромы, согнувшись, и тут его окатили потоком словоблудия, коим, по всей вероятности, лорд Алого Озера хотел обозначить свое недоумение по поводу сложившейся обстановки. Р’глор всемогущий, как будто Алан первый раз очухивается непонятно где, непонятно через сколько времени, непонятно по какой причине (да по доброте душевной, чего скрывать) залатанный стараниями жреца Красного бога. Только вместо съемной комнатушки на втором этаже таверны или борделя они находились в вестероском лесу. И в этом, между прочим, были свои плюсы: за стенкой никто не голосил в пьяном угаре и девахи громко не симулировали счастье от обслуживания очередного клиента, радость от встречи с которым приносили только его денюжки – всё это ужасно отвлекало от лечения, так что андалу бы радоваться, а не морды корчить.
«Что здесь происходит?!» - вопрошает лорд Алого Озера, на что Аластор округляет глаза. Вообще-то, это он гость в этих краях, и точно знает меньше самого Алана, которого пришлось спасать от ран и закапывать трупы его павших врагов. Так что этот вопрос куда больше подошел бы жрецу. Но тут последователь Красного бога понял, что ошибся, вспомнив, где шурудил своими ручонками андал.
- Если ты потерял свою косу верности, то мы решили её отрезать, чтоб отгонять от тебя мух, так сильно ты воняешь, грязнуля.
Всё было куда прозаичнее – пока гость из Эссоса тащил больного за ногу по земле, тот не только слишком часто собирал многострадальной головушкой камушки, но и цеплялся за коренья прекрасными локонами, вот жреца это утомило, он нож как выхватил да и отрезал всё под корень. Шутка, конечно. «Всё дело было в сложном ритуале, который необходимо было провести для того, что бы вернуть жизненные силы тебе», - наверное, что-то такое хотел услышать Крейн. Ага, как же. Просто его кузен решил поспорить со жрецом, как крепко спит Алан, Аластор – человек простой, раз с ним кто-то спорит, он доказывает свою правоту, в данном случае эмпирическим путем продемонстрировал, что сон для восстановления сил так просто не прошибешь.
- А если по сути… Доброе утро, принцесса! - самым приветливым и дружелюбным тоном почти пропел жрец. – Смотрю, спалось тебе хорошо эти два дня, судя по прыти оскорблений в мой адрес и адрес моей матушки, а судя по стонам, которые ты издавал во сне, я прямо-таки жажду узнать, что же там такое было… Женщины меня вниманием не балуют, так хоть послушаю, помечтаю.
Аластор усмехнулся. Дамы, действительно, особой тягой к долговязым лысеющим мужчинам не имели, однако служитель Р’глора был слишком поглощен судьбой мира и совершенствованием собственных знаний, так что отсутствие внимание со стороны женского пола ран в его душе не оставляло. Он и так знал, что пара фокусов и нужные травы в бокале вина могут в корне изменить ситуацию, если жрец того пожелает. Но мужчина не желал, и посему леди в округе могли вздохнуть полной грудью.
Жрец протягивает руку старому другу. И пожать по-братски, и помочь встать.
- Рад, что ты очухался, - с широкой улыбкой продолжает Аластор, не давая вставить слово андалу. - Я уж боялся, что опоздал и придется пустить похудевшего кабана на суп, как раз мои припасы заканчиваются… Давай же, шустрее поднимай свою задницу, твой кузен будет рад видеть тебя  в почти добром здравии, да и на воздухе приятнее будет поговорить, а то я тут сам скоро упаду и не встану… Похлебку опять же сготовили, авось твой обжора всё не слопал от переживания за тебя.
Когда Алан поднялся, места для радостных обнимашек катастрофически не хватало – но Аластор никуда не спешил, два дня ждал, чтобы в знак приветствия обнять товарища по оружию, еще пару минут подождет. И первым же ринулся прочь из шалаша, чтобы радостно расправить плечи, ибо в полусогнутом состоянии находиться было малоприятно для его старческого организма. Жрец потянулся, да так сладко, будто только проснулся, а после закинул правую руку на плечи андала и выполнив нежный захват, подтянул к себе, позволяя потереться щечкой о иноземную грудь. Не лиссенийка, так и Ал не Азор Ахай.
- Ну что, коротыш, готов к подвигам? – взъерошив короткие волосы на чужой макушке левой рукой, спросил Аластор.

+4

7

От тотального непонимания происходящего у Алана аж челюсть сводило. Андал несколько раз обводит взглядом помещение шалаша, смотрит на себя, на повязки, коими он был обмотан практически весь, лишь в некоторых пробелах можно было заметить пробелы грязной кожи. Пикантности добавлял тот момент, что у Крейна трещала голова, а раны и ссадины, равномерно распределенные по телу, словно чем-то разогревали, из-за чего те раздражающие щипали – видимо, все дело в зловонной кашице-мази, коей были буквально пропитаны повязки, перетягивающие крепкое андальское тело. Однако даже все эти раздражающие факторы, в совокупности с неожиданной новостью, что он, между прочим, каким-то образом выжил, буквально меркли и бледнели перед тем, что перед южанином сейчас стоял красный жрец. И ладно, хрен бы с этими фанатиками, чья вера не распространена в Вестеросе, но это был, мать его за ногу, конкретный красный жрец, именуемый Аластор, а в быту носящий гордое прозвище «плешивый козел» (ладно, только по праздникам). Последний раз Крейн видел этого человека в бойцовских ямах, где Жрец, по ведомой только ему причине, выступал лекарем и помогал раненным пленникам, чтобы те быстрее восстанавливались между схватками. Примерно дважды Аластор спасал Алану жизнь, залатывая такие раны, с которыми бы вряд ли кто-то справился - он был первоклассным лекарем, знающим о разных травах, ягодах и экстрактах больше, чем кто-либо людей. Наш герой даже не представлял, откуда у Жреца все эти навыки и для чего он вообще все это делает, а тот, вместо ответов на вопросы, вечно отшучивался в своей экспрессивно-идиотской манере. Однако их дороги разошлись после побега Крейна, и андал даже не подозревал, что когда-либо еще встретит этого длинноногого лысеющего засранца. Вопросов было в десятки раз больше, чем ответов, в голове все гудело, но, несмотря на это, где-то в глубине души Алан был рад видеть эту плешивую ехидну.
— Да иди-ка ты... – говорит мужчина, закатывая глаза из-за словесного недержания своего старого друга. Отвык, что тут еще можно сказать. Ал с хрустом разминает затекшую шею, затем блаженно жмурясь – так-то лучше.
Жрец протягивает Крейну руку. Шатен поднимает взгляд снизу вверх, чуть прищурившись глядя сначала на визави, затем на его руку, а затем на свое тело. «Ладно, это точно не сон. Но смогу ли я?» - мелькает мысль в его голове, которую наш герой пинком отправляет куда подальше, а сам выбрасывает вперед руку, со звучным хлопком пожимая протянутую товарищем, за которую затем цепко хватается, чтобы с ее помощью подняться на ноги. От резкого перехода из лежащего состояния в стоячее тело пронзает молнией, в глазах на мгновение темнеет, из-за чего Крейн чуть не оседает, но заморский гость вовремя подставляет свое плечо. Жрец хотел помочь Алану, но тот коротким жестом руки показал, мол, все, отвалил, я сам справлюсь. Криво усмехнувшись, Ал насупливается, привыкая держать равновесие, а не лежать камешком, после чего делает аккуратный шаг. Затем еще один. Короткими движениями, плавно перенося вес с ноги на ногу, мужчина следует за последователем Р`Глора, который аки горный козел на своих длиннющих лапах поскакал дышать воздухом, да травку щипать. Алан, еще пошатываясь на затекших конечностях, вытаскивает свое тело наружу из шалаша, щурясь от яркого солнца. Прикрыв подбитый ранее глаз, мужчина осматривается – да, они все еще у реки, но чуть в другом месте, где растительность плотнее и шалаш не так бросается в глаза. «Умно», - мысленно оценивает андал, вспоминая, как они с Лео просто вывалились на берег речки, утопая на то, что враги, если и появятся, там их не найдут. К слову про Лео – сейчас кузен сидел на пеньке у костра и поглощал похлёбку. Увидев Крейна, гвардеец, плечо и нога которого были перемотаны, расплылся в улыбке и кивнул. Алан, в душе довольный тем, что его братец в порядке, коротко ухмыльнулся, поднимая правую руку в знак приветствия. Неожиданно на плечо мужчины что-то улеглось, а затем потянуло бывшего капитана в сторону – Жрец все же решил проявить нежность, вспомнить о товарищеских чувствах и потискать ныне свежеобстриженного, как овечка, андала. Ал, нахмурившись и тяжело дыша, чуть ли не изрыгая пламя, поворачивает голову в сторону, смотря на своего плешивого друга. В красноречивом взгляде лорда можно было прочитать и художественно оформленный, сдобренный тяжелым матерным словцом, опус о скором отправлении Красного Жреца в далекие дали, однако поскольку длинноногая приблуда плохо воспринимала намеки, Алан уже хотел все это высказать, но так и не открыл рта. Зачем? Его друг здесь, непонятно почему, но он помог ему. Ему и Лео. Шатен был готов биться об заклад, что каша, коей были смазаны повязки Крейна, были сделаны из трав Жреца, что конструкция шалаша тоже была придумана им (сооружена, правда, наверняка Лео) – тот не заслужил тех слов, что раздраженный из-за множества факторов Алан хотел ему высказать. Поэтому Ал криво усмехается, похлопывая гостя из-за Узкого Моря по спине. На большее южанин сейчас не был способен.
— Пойдем. Нам надо поговорить, - коротко говорит шатен, отпрянув от худощавого тела старого друга, медленной походкой направляясь вперед и направо, ближе к реке и чуть дальше от Лео.
Сын Квентина должен был понять, что порадоваться чудесному спасению они смогут и потом, а сейчас у Алана были вопросы к Аластору. Целая куча вопросов, на которые эта плешивая ехидна теперь должна будет ответить. Подойдя к водоему, Крейн шумно вдыхает воздух, блаженно прикрыв глаза. Удостоверившись, что Жрец шел за ним, Ал начинает:
— Что ты здесь делаешь? – через плечо бросает он вопрос, скидывая на землю какой-то кусок ткани, который висел сверху повязок. Затем, закусив губы от боли в теле, мужчина начинает борьбу с завязкой на штанах. Пальцы были еще слабы, не слушались хозяина так четко, как раньше, но мужчина надеялся, что это временно. – Как ты нашел нас? И для чего? Про какие ты приключения говоришь, Аластору?
Назвав товарища по имени, Ал обозначает тон беседы, которая уже не должна быть такой шутливой, как раньше. Крейну нужны ответы. Он наконец справляется с завязкой штанов. Сбрасывая их вниз, к накидке, мужчина неловко вытаскивает ноги из штанин, а заходит в воду по щиколотку. «Холодная. Ну и хрен бы с ней», - плюет шатен, чья кожа покрывается мурашками. Прикрыв глаза, он делает еще пару шагов вперед, чтобы затем рухнуть в бодрящую воду. Все тело словно начинает пронзать маленькими иглами, мышцы сводит от холода, но зато Крейн ощущает, как с него буквально смывается вся эта грязь, накопленная за столько дней. Уплывает прочь, как и головная боль, как и горящие раны – все это на мгновение исчезает, доставляя Алану истинное блаженство. Через пару секунд мужчина выныривает из воды, выплевывая воду изо рта. Стоя в реке по пояс, андал поворачивается к Жрецу.
— Ты всегда знаешь что-то, о чем не знают другие. Расскажи мне, что за чертовщина творится.

+5

8

Не успел андал махнуть рукой своему братишке, который уплетал остатки похлебки за обе щеки (довольно-таки круглые для человека, который почти неделю шатается по лесу, а до этого провалялся в плену на койке в скромной комнатушке старого мейстера), как ему помешал дружелюбный и любвеобильный в самом нейтральном смысле этого слова жрец. Из шутки или же из приступа чувств Аластор мог бы и чмокнуть пойманного журавля в макушку, но если память служителя Владыки Света ему ни с кем не изменяла, то суровая андальская морда от такого деланно открещивалась, мол, настоящие мужики так не делают, вот был бы ты бабой, я бы подумал – всё в таком духе. Ну и воняло, конечно, от него, куда без этого. А жрецы в каком-то смысле являются натурами творческими и тонкочувствующими, посему душа вольного художника в сфере ведения местных мейстеров и знахарок требовала чистоты и опрятности. То, что силу сразить отряд солдат незабываемому амбре почти единственного вельможи на много лиг вокруг придавали в большинстве своем разные травы, заботливо истолченные и наложенные на раны, Аластор предпочитал не думать – всё-таки всё было исключительно из благих намерений.
То, как тарахтел недовольно в своих мыслях Крейн, жрец чувствовал почти физически, и не надо было в пламя смотреть, чтобы узнать, что думает по поводу всего этого андал. И на счастье Алана, все-таки мысли читать последователей Красного бога не учили, а то Аластор принялся бы разыгрывать трагедию, театрально заламывать руки и этими же длинными конечностями особо драматично трясти, то бишь активно жестикулировать под стать пламенной речи о неблагодарных людишках, которые не ценят помощь со стороны и воспринимают всё как должное. Ну а за плешивого отвесил бы хороший пендель сразу же, как только благородный лорд нагнулся бы, крайне удачно подставив свои ягодицы. Не всем Р’глор даровал до колена косу и хе… И неважно, что еще, главное, не гордиться, ибо гордыня - грех. В любом случае, Аластор харизматичный и милый, штаны год от года расшивать не надо. Вот так вот.
Жрец всё же разжимает теплые объятия, а то уж слишком томно начал сопеть ему в грудь андал – они друзья, а благодарность за спасение гость из Эссоса лучше примет в иной форме. Лео же, завидев, что его кузен, придя в сознание, узнал и принял неожиданного визитера, наконец-то выдохнул и позволил уйти последним ноткам напряжения, которые старательно прятал. Но Аластору хватало одного пронзительного взгляда, чтобы подметить и дернувшуюся в сторону руку, и пролегшую линию на лбу, и тон молодого воина. Люди порой не придают значения мелочам, хоть некоторые так и бросаются в глаза, прося, чтобы их заметили. А может, всё было в особом умении зрить в корень проблемы, так сказать. В любом случае, Алан красноречивым взглядом дал понять своему горячо любимому кузену, чтобы тот продолжал заботиться о фигуре, а старшим товарищам стоит о чем-то поговорить.
«Нам надо поговорить», - не то чтобы убивало хорошее настроение, но однозначно с трудом и неохотой настраивало на нужный лад, оставляя в душе какое-то неприятное послевкусие. Была у жреца одна прекрасная женщина, и вот как только с её пухлых губок с нужной интонацией слетало три главных слова, значит, тушите свечи в прямом и переносном смысле, и вовсе не потому, что намечается романтическое рандеву. И Алан мог бы просто сказать, что у него есть вопросы, нет, надо вставить это паскудное бабское выраженице. Жрец скривился, отметив про себя, что коса была явно не единственным, что окромя довольно примечательной груди, роднило андала с дамами.
- Надо так надо, - расслабленным тоном выдает служитель Р’глора. Мужчина понимал, что вопросов не избежать, да и, собственно, не стремился увильнуть от того, чтобы рассказать, какая нелегкая занесла его в такую непроходимую… местность. Пока Крейн подгонял в своей голове список тем для светской беседы, жрец шел вслед за бывшим рабом привычно неспешным пружинистым шагом, ни о чем особо не рассуждая, а просто наслаждаясь шорохом листвы и журчанием мелкой речушки, водам которой предстояло совершить чудо с одной отдельно взятой вонючкой.
Когда они оказываются у кромки воды, Аластор присаживается на поваленное кем-то или чем-то деревце и вытягивает длинные ноги, чтобы удобнее было сидеть и не наблюдать колени на уровне своих глаз. Вопросы из андала вылетали быстрее, чем с того слетала одежда, но не самому социализированному жрецу требовалось некоторое время, дабы сформулировать ответы. Да и в глаза своему собеседнику любил смотреть гость из Эссоса, ибо так проще всего понять, о чем думал визави.
- Нет у меня желания разговаривать с твоей задницей, - заметив краем глаза промелькнувшие округлости, с присущим ему тактом произнес жрец, - поэтому я подожду, пока ты вылезешь и перестанешь хвастаться, натянув портки.
Захотелось на мгновение оказаться в теплых краях, где можно было бы сорвать травинку и, зажав меж зубов, устремить задумчивый взгляд великого мыслителя куда-то в сторону. Но это королевство Вестероса не располагало растительностью, пригодной для праздного пихания в рот, а ситуация не давала сильно расслабляться, хоть и хотелось прикрыть глаза, невольно окунаясь в воспоминание того дня, когда решение ехать в такую глушь появилось в светлой голове жреца. Всё же андал был слишком слаб, запутается в трех ногах, упадет, захлебнется да и помрет, пока Аластор будет думать о теплом солнце и приятном жаре, исходящем от пламени. Будет неприятно, когда труды пойдут на дно, чтобы потом в буквальном смысле всплыть где-то в камышах ниже по течению.
- Я знаю лишь то, что показывает мне мой бог, - задумчиво протянул служитель Р’глора, почесывая заросшую щетиной щеку. – Так всегда было и так есть. Ничего не изменилось с момента нашей последней встречи.
Кричать об остальном не очень хотелось не только из соображений безопасности, но и потому что мало ли какой любопытный зайчик будет пробегать мимо. От Алана и его кузена Аластор ничего скрывать не хотел, но всё же решение принято было с трудом, склоками в дружном братстве служителей Красного бога, и посему делиться им со всеми подряд гость из-за Узкого моря не собирался. Даже с милыми зайками.
- Я еду на север, на самый край земли, друг мой. Темные времена настали, как бы пафосно и голословно это не звучало, - мужчина согнул одну ногу в колене и уперся локтем в бедро. – Не вижу смысла пересказывать всё то, что мы пытаемся донести до людей, ты, наверное, и сам слышал о битве между Владыкой света и Королем Ужаса и Ночи, о пророчестве, исполнения которого все ждут, затаив дыхание… Все верят в мессию, но никто из нашей братии не может сойтись во мнении, кто же это. Кто-то предпочитает доверять старейшим и талантливейшим из жрецов, кто-то отправился на поиски Азора Ахая, я же предпочел предложить свою помощь тем, кто столкнется со слугами Великого Иного… Ожившими мертвецами.
Аластор смотрел куда-то в чащу, по ту сторону реки, и с каждым словом взгляд жреца становился всё более отрешенным от реальности, как будто мужчина совсем погрузился в свои мысли, в картинки, вырисовавшиеся в пламени и дополненные живым воображением.
- Они идут, Алан, идут за всеми нами, - чуть тише закончил свою речь служитель Р’глора. Моргнул и уже через секунду повернул голову к андалу, глядя на того с широко распахнутыми глазами и всем видом показывая, как серьезно относится к сказанному. И это действительно были не шутки.
- Я не думал, что встречу тебя, хотя признаюсь честно, надежда о подобном грела бы мою душу, но я слишком хорошо помню, что ты называл свои земли краем вечного лета, а здесь… - Аластор сделал неопределенный жест рукой, предлагая оглянуться и узреть живописные северные пейзажи. – Где-то неделю назад я сидел у костра, сон не шел в мою плешивую голову, и Р’глор решил, что мои руки сгодятся не только на Стене, и указал мне путь… И вот я здесь, сижу на каком-то бревне и пытаюсь объяснить спасенному неверующему, что всё то, что он считал сказками, уже давно не является таковыми… Здорово, правда? – Тут Аластор подпирает острый подбородок ладонью и расплывается в улыбке, больше похожей на ироничную усмешку, мол, посмотрите, встретились два одиночества, один несет свет и пропаганду о борьбе с живыми мертвецами, а второй жаждет справедливой мести, только в итоге оба сидят в лесу и понятия не имеют, чем кончится этот день.
[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]

+1

9

Стоя в ледяной воде, Алан пытался вернуть свое затуманенное сознание из затянувшегося путешествия между мирами. Крейн даже не представлял, столько времени он провел на грани между реальностями, страдая то от галлюцинаций, то от кошмаров, борясь с жаром, который пытался растопить последние крупицы разума в голове андала. Поэтому теперь, когда мужчина в кои-то веки сумел оценить свое состояние как «неплохо», а не «дерьмово-отрежьте-мне-голову», то решил изо всех сил сохранить свою адекватность, дабы вновь не грохнуться на землю, как опоссум, истекая потом и воюя со снами. Опыт подсказывал, что холодная вода – это отличное тонизирующее средство, во всяком случае, после пьянок она очень хорошо помогала. Вот только все тело сводило от морозной водицы, но как же без побочных эффектов? Разумно было долго не задерживаться в речке, дабы не подхватить пневмонию или что похуже, способное привести к выкашливанию легких, но Алан не отказал себе в удовольствие чуточку поплескаться. Андал зачерпывал воду руками, обливая тело и тщательно оттирая пятна грязи и крови, пару раз окунулся с головой в реку, промывая как бороду, так и короткий ежик на голове, избавляясь от присохших благодаря грязи к черепушке травинок. Когда с этим все было покончено, а Ал почувствовал себя взбодрившимся, он большими шагами направился к берегу, поскольку скучающий Аластор отказывался говорить со своим водоплавающим другом.
Выйдя на сушу, Крейн недовольно морщится, ибо даже несильный ветерок, обдувающий мокрую кожу, доставлял немалый дискомфорт. Стиснув зубы, Ал поднял с земли то подобие одежды, в которой все это время ходил, сначала тщательно вытирая тело от капель воды, а только затем начал все это натягивать на себя, параллельно подходя к длинноногому жрецу, который вальяжно расположил свои телеса на поваленному деревце. Практически нависнув над гостем с востока, лорд скрестил руки на груди, наклонив голову слегка набок, донося сим красноречивым действием мол «давай, рассказывай уже, а то время теряем». Благо, пусть Аластор и пытался казаться дурачком, оным он не являлся, посему все быстро смекнул. Правда, начал со слов о своих богах, что заставило глаза Крейна закатиться на несколько секунд, только губами промолвив что-то вроде «опять». Нетерпимость Алана к божественной сущности была известной темой эпохальной, известной всем окружающим, проявляющейся уже как-то автоматически, независимо от желания нашего героя давать ту или иную реакцию. Вот только проблема была в том, что слова плешивого мужичка про Красного бога всегда вызывали настороженность у Ала, поскольку это была единственная мистическая сущность, которая подтверждала свои способности на деле, таким нехитрым образом расшатывая убеждения вольнодумного андала. Но при всем при этом, Крейну не хотелось соглашаться с существованием каких-то там богов, предпочитая считать, что центральная фигура религии – это лишь придумка фанатиков, которые каким-то неизведанным образом смогли овладеть тайнами «волшебства». В магию то Алан тоже не особо верил, но, к сожалению, самолично пару раз лицезрел различные чудеса. Лорд решил не фокусироваться на этой теме, а то его принципы и убеждения в последнее время излишне часто подвергались модификациям.
Держа руки скрещенными на груди, Крейн из-под нахмуренных бровей смотрел на жреца, внимая его словам, пусть тот опять пустился в патетику и конструкцию долгих экспозиций. Да-да, великая война, да, мессия – об этом Алан был в курсе, Аластор втирал эти религиозные идеи фикс еще несколько лет назад. Вот только тогда никто не собирался путешествовать по Вестеросу. Когда жрец заканчивает свое предложение, сделав небольшую театральную паузу, Ал щурит глаза, слегка отодвигает корпус назад, изобразив на лице недоумение. «Ожившие... мертвецы?» - проносится в голове у мужчины, который даже коротко усмехается, понимая всю абсурдность слов своего плешивого товарища. Любой нормальный человек бы уже давно поставил на Аласторе крест, сделав вывод, мол, в Эссосе головушку напекло, в Вестеросе северным ветром продумала, поэтому кукушечка выпорхнула из головы, приказав долго жить. Подобные мысли посетили бы сознание каждого адекватного, а тем более скептически настроенного, как Крейн, живого существа. Но вот Ал не понимал, почему он не рассмеялся в голос, а ощутил, как по затылку пробегает мурашки. Жрец был чудаковат и даже придурковат, но пустословом его назвать было сложно, ведь он предпочитал говорить исключительно правду. Да, он редко был серьёзен, посему его речи воспринимались достаточно забавно, однако именно сейчас гость с востока был невероятно серьёзен. Настолько, что Ал даже не мог припомнить, когда в последний раз слышал из его уст тирады со столь суровой миной. «Бред какой-то», - рационализирует ситуацию шатен, понимая, что фанатик не просто сошел с ума, но все равно сделал вид, что воспринял его речи с долей скепсиса.
Когда Аластор заканчивает говорить, Алан подхватывает его усмешку, покачивая головой. «Здорово, ничего не могу сказать», - молвит внутренний голос шатена, который понимает, что окончательно запутался. Как все было сложно – просто невероятно. Всё было непонятно, запутанно, расплывчато. Предательства, побег, сражения, спасения, красный жрец, какие-то травы, какие-то видения, ожившие мертвецы. «Холера», - утомленно думает андал, ведь его голова просто разрывалась. Надо было что-то делать. Даже если плешивая ехидна говорит правду и ему к Крейну указал путь бог (в чем Алан, разумеется, сомневался, но иногда объяснения найти точно не мог), то это ведь не просто так? А если и просто так, то надо пользовать предоставленной кем-то там возможностей.
Какое-то время они молчат. Южанин внимательно смотрит на жреца, тот с фирменными искорками в очах глядит на него. Спустя примерно минуту прослушивая задувающего ветра и журчания реки, лорд Алого Озера тяжело выдыхает, поджимает губы, а затем вытягивает руку, положив ее на плечо жреца.
—Я очень рад тебя видеть, мой старый друг, - коротко молвит Алан, а затем, с легкой полуулыбкой на губах, треплет его по плешивой макушке.
Для начала хотелось сказать это. В этой лаконичной фразе Крейн пытался зашифровать заодно и благодарность за помощь, за спасение как себя, так и Лео, за обработку ран, за попытку прояснить ситуацию – вот это все. В конце концов, Аластор должен знать, что андалу тяжко даются какие-то эмоциональные признания. Но надо было продолжать:
— Если то, что ты говоришь – правда, то... – Крейн делает короткую паузу, - то значит дело плохо. И если тебе понадобится моя помощь, то я помогу тебе. Но сначала у меня есть пара незаконченных дел, которые, благодаря тебе, я смогу завершить. Мне нужно в Белую Гавань.
Возможно, лорд был излишне эгоцентричен, ведь тут речь шла о катастрофе глобального масштаба, но Крейн всегда держит свои обещания. И эта недавняя клятва сейчас жгла сердце нашего героя, посему надо было закончить это дело. При этом во взгляде жреца так и читалось два вопроса «куда?» и «ты меня вообще слушал?». Вопросительно подняв брови, жреца одними губами даже проговоривает: «В Белую Гавань?»
— Да, Белая Гавань. Это где рыба, чайки, матросы, куча кабаков, дождливая погода и правит Виман, мать его, Мандерли. В Белую Гавань, друг мой. И я буду очень рад, если ты отправишься со мной.
Сказав это, Алан поворачивается и плюхается рядом со жрецом, тихо прорычав из-за боли в ране. Все же резких движений пока надо избежать. Южанин опирается на свои колени, устремляя взгляд куда-то вперед, на другой берег реки, словно там что-то происходит. Губы были изогнуты из-за раздумий – в голове вообще происходила какая-то мыслительная буря.
— Ты ведь не единственный жрец, который сюда приехал? Я слышал, люд говорил, что одна селилась подле Винтерфелла. С тобой кто-то еще есть?
Крейна все еще не отпускала некоторая тревога, предполагающая, что она тоже могла оказаться здесь. О ней у них когда-то давно был разговор, в ходе которого мужчина узнал, что его плешивый друг знаком с этой дамой, но лишь заочно – близкого общения между ними не было. Да и собственно как между всеми жрецами. А с учетом, что Аластор – жрец необычный, то тем более. Вот только Алан не знал, в глубине он рад этому или огорчен?

Отредактировано Alan Crane (2018-07-26 22:06:47)

+6

10

Слова жреца явно пришлись андалу не по вкусу, но что поделать? Если бы Аластор мог, он бы и сам предпочел, чтобы все это оказалось бредом, но гость из Эссоса старый и больной человек, как такой простой по сути мужчина может влиять на ход истории в глобальных масштабах? Да никак. Конечно, есть избранные, герои, те, кто обезглавливает главного злодея, не испортив прически, переворачивает ход истории, вроде почившего короля Вестероса, если говорить более предметно и совсем уж не складываться в сказки. Аластор себя к подобным лицам никогда не причислял, несмотря на все свои в какой-то мере выдающиеся таланты. Жрец был скромен и придерживался мнения, что у каждого есть свое место и предназначение, и если каждый будет натягивать на себя чужую роль, то что же из этого получится? Пастух сварит дурное пиво, актер на поле боя будет швыряться румянами и махать деревянным мечом, рыбак разольет чернила, если его посадить за принадлежности писаря – словом, хаос выйдет, а мир и без того жесток и опасен, чтобы смириться с невкусным алкоголем. Если когда-нибудь все сойдут с ума таким образом, служитель Красного Бога будет первым, кто радостно утопится в последней бочке со сносным пивом. Поэтому Аластор не строил грандиозных планов, он будет рад, если действительно пригодится на Севере.
И поэтому жрец усмехается, когда после продолжительного молчания старый друг внезапно пускается в сентиментальные нежности. А действительно, что андалу еще сказать на это? С него станется вправить мозги, но Крейн слаб, пожалуй, сам это понимает, поэтому предпочел согласиться с человеком, чья кукушка предположительно выпорхнула на волю. Правильное решение, а то кто этих фанатиков знает, упьются своими травами и читают друг другу священные тексты в религиозном экстазе.
Аластор наклоняет голову вбок, дабы в приступе радости один подбитый журавль не выдрал оставшиеся лохмы. Цыкает, с недовольным видом проведя правой рукой по голове, пригладить тот хаос, что создал андал, наплевав на фигурно торчащие локоны, красиво обрамляющие черепушку (да жрец на это половину утра потратил!). Крейн меж тем все же высказывает согласие и даже предложение помочь, чем очень удивил гостя из Эссоса, отчего у того брови поползли куда-то в сторону плешины. И это даже с учетом того, что Аластор опустил тонкости формулировки заманчивого предложения – все-таки помогать надо миру, а не отдельно взятому мужику, жрец же едет с миссией, а не гоним одним желанием набить какому-то обидчику морду. Хотя в каком-то смысле война с Великим Иным сводилась именно к тому, чтобы набить вечному противнику Красного Бога его ледяную рожу.
Служитель Р’глора ещё не успел прийти в себя от того, что Алан поверил в живых мертвецов (единственное, пожалуй, в чем сам Аластор был абсолютно и невесть почему уверен), а лорд уже заваливает своего друга новой информацией о какой-то Белой Гавани.
- Белая Гавань… - Задумчиво протягивает жрец, почесывая заросший жесткой рыжеватой щетиной подбородок. Он вспомнил этот город, в котором воняло рыбой и был фонтан с русалом (или водяным, если быть точнее). Аластор предпочел бы увидеть там статую русалки, но, по всей видимости, только его тонко устроенная натура с большим удовольствием созерцала бы полуобнаженную деву, а не старика. Впрочем, всё дело во вкусах, а в Вестеросе как не крути они довольно специфичны, но не для критики таковых преодолел Узкое море мужчина, так что пусть хоть козу с щупальцами ставят посреди главной городской площади, это сейчас не столь важно.
Алан садится рядом, а жрец все также неспешно почесывает подбородок, пуша тем самым свою скромную бородку. Теперь служителю Красного Бога есть о чем помолчать, ведь друг предлагал какой-то неравноценный выбор. С одной стороны был первоначальный план, который мог легко закончиться виселицей, а с другой – вполне себе осязаемое оказание помощи боевому товарищу, от которой он явно не откажется только из одних религиозных разногласий. Выбор был и очевидным, и нет, но однозначно сложным, и Аластор не мог дать четкого ответа. Ему стоило подумать о многом и, пожалуй, даже помолиться – слишком всё пока было непонятным и с разной толикой вероятности. Поэтому жрец молчал, не желая заранее обнадеживать или (что скорее) огорчать друга отказом. И поэтому он отложил эту тему, цепляясь за другую, услужливо подброшенную андалом.
- Ты имеешь в виду этот край? – глядя, как и его давний товарищ, перед собой, блуждая взглядом по мрачным старым деревьям по ту сторону небольшой речушки, спросил Аластор. – Да, я слышал, что сюда направили какую-то девицу, только теперь это не просто второй Торос из Мира в юбке, но еще и явно должна найти воплощение Азора Ахая. Только я не возьму в толк, как это можно сделать в принципе, не говоря о том, как это делать, сидя на одном месте, но… Это я, - служитель Р’глора развел руками, одновременно показывая и свое недоумение и пропасть непонимания, которая сложилась между ним и остальными приверженцами Красного Бога.
- Наверное, это будет странно звучать от меня, но я не особо верю, что кто-то особенный придет нас спасать. А даже если и так, то второй Азор Ахай должен быть выкован обстоятельствами, он должен осознавать, что делает, а не размахивать горящим мечом и бить себя в грудь, вопя, что он избранный, словно шут, потому что ему это внушили. Видения бывают обманчивы, но кого это сейчас волнует? Тот, кому предназначены подвиги, сделает это и без науськивания жриц с милой мордашкой и большими сиськами. Мы, - Аластор с силой ткнул подушечками пальцев в грудь, жестом очерчивая круг тех, к кому принадлежал, - должны помогать живым любыми способами, в том числе и пытаться обратить их к свету, единственному богу, а не разъезжать по свету в поисках невесть чего. Лучше тратить деньги на добрую сталь и целебные травы, чем на балагурство и гастроли.
Жрец нахмурился, ему было не особо приятно, что его взгляды так кардинально расходились с чужими, особенно с людьми, с которыми они и вовсе, казалось бы, должны быть заодно. Но Аластору не привыкать, он был уверен в своей правоте так же, как Мелисандра в путешествии на Драконий Камень. У каждого есть право на свое мнение и свободу действий, мужчина не заставлял принимать его убеждения, но и к чужим был глух.
Служитель Р’глора искоса посмотрела на Алана, которому вся эта патетика не сдалась. У андала были свои планы, кои и вторая Долгая Ночь не могла разрушить. И тут самый очаровательный почитатель Красного Бога вспомнил, что совершенно забыл то, о чем хотел сказать, пустившись в рассуждения.
- К чему я это… Если ты надеялся, что она здесь, то зря. В наших взглядах мы оказались удивительно похожи.
«Но действовать предпочли по-разному», - это Аластор уже подумал про себя, но не озвучил. Кому как не этому журавлику знать тонкости женского характера, тягу к обособленности и неприятию чужого мнения. И хоть жрец порой не понимал, как она оказалась среди служителей Р’глора, однако уважал и немного побаивался эту прагматичную и весьма вспыльчивую особу. Впрочем, любой здравомыслящий мужчина должен с осторожностью относиться к умным женщинам, знающим цену своей красоте. Пусть и деланной, а не природной.
- Когда пошла волна в наших рядах, даже она явилась на одно из собраний. В конечном итоге ею были ооочень недовольны, а она послала их на … - тут последовала пара слов, аналога которым Аластор найти не мог. А после мужчина захихикал, вспоминая события того дня, которым он был свидетелем. О, это леди нуждалась в том, чтобы за нее заступились, меньше всего.
- Я бы не удивился, обратись верховный жрец в жабу, - чуть более серьезно и тоном знатока продолжил гость из Эссоса. – Словом, я слышал, что она вернулась к себе и не намерена больше когда-либо возвращаться в общину… Я бы сказал, что это неплохой выбор, если бы мы жили в спокойное время. Но… Кто-то хочет помогать, а кто-то реснички завивать, не веря в хороший исход. Так как мне плевать в каком виде меня застанет смерть, то я поехал сюда. Но всё же надеюсь, что перед Р’глором я предстану не со спущенными штанами в позе, в которой замирают храбрые воины в кустах после тухлого мяса.
[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]

+2

11

Крейн – мужик простой. Если его верный друг просит помощи, то Ал должен помочь и это не обсуждается. В конце концов, андал знал цену своему слову, умел быть благодарным и считал, что за все в этой жизни нужно платить. Так вот, когда-то давно будущий лорд Алого Озера пообещал красному жрецу, что если тому что-то понадобится, то топор Алана будет рядом. А помимо этого Аластор уже третий раз спасал шкуру южанина, а это тоже дорогого стоит. Словом, все выходило так, что Крейн без задней мысли должен подсобить своему пусть и странноватому (мягко сказано), но названному брату, а заодно отдать моральный долг за старания жреца, что теперь висел на душе лорда. Да, гость с востока вообще не ожидал, что своенравный андал предложит свои «услуги»,  однако Алан вообще любил удивлять других. Правда, он все равно поимел наглости сначала попросить Аластора о помощи, но что еще ждать от нашего героя? Обещания, между прочим, тоже можно ранжировать по приоритетам.
Гость из-за Узкого Моря повторяет местоположение, заданное Крейном, словно смакуя название, заодно погружаясь в размышления. Ал не имел права и даже не собирался требовать от своего товарища мгновенного ответа, ведь тот прибыл в чужеродные земли с «великой миссией», данной самим Красным Богом, соответственно, тоже имел право на ранжирование приоритетов. Южанин все равно рассчитывал на то, что Аластор согласится: во-первых, его неординарные способности были неплохим подспорьем в любом путешествии, не говоря уже о том, что их разношерстая группка состояла из двух раненых бойцов, а, во-вторых, Алан слишком долго не видел своего старого друга, чтобы так быстро с ним расставаться. Опять же, эгоцентризм Крейна лез буквально изо всех щелей, но как иначе? Собственные потребности должны быть на первом месте, если ты уважаешь самого себя. Шатен хмурит брови, прикрывая глаза, чтобы затем попытаться восстановить дыхание. Все было так безумно и абсурдно, что даже непонятно, что думать. Предательства, резня, смерть друзей, побег, ранение, снова резня, жизнь Ала словно замыкалась в порочном кругу, состоящем исключительно из лишений и потерь. И именно к разрыву этой закольцованной цепи стремился андал в данный момент – прервать однообразные события, внести в них капельку свету. Вернуться к Маргери, вытащить ее из этой передряги и вернуть домой. Если у него получится, то дышать станет чуточку проще, а сердцу станет спокойнее, ведь она не заслужила всего, что происходит. Они ничего не решала, все всё решали за нее – организовать свадьбу, отправить в дальние края, оставить одну в холодном замке, ничто из этого не было добровольным решением миледи с юга. Побег являлся её затеей и все шло хорошо ровно до того момента, как их нашли и Крейны отстали, однако идея все равно была отличной. И Алан не хотел, чтобы сейчас, лежа не в теплой постели, а под открытым небом в морозном лесу, Маргери терзала себя мыслями, что из-за нее погибли ее друзья. Леди Тирелл-Старк сильна не по годам, но сталь в ее характере по большей части вынужденная, она тоже нуждается в помощи и поддержки. И здесь, на Севере, ей уже ничего не поможет, поэтому необходимо вернуть розу на Юг. Алан готов отдать ради этого буквально все, но не так это в жизни работает. Поэтому надо быстрее встать на ноги, прибыть в Белую Гавань и придумать, как доставить миледи домой. Но жива ли она? Сумела ли сбежать? Или ее настиг другой патруль?
Из-за своих тоскливых размышлений андал совсем пропускает начало длинного монолога Аластора об избранных. Мозг южанина начинает обрабатывать информацию лишь к середине, улавливая достаточно рациональные идеи красного жреца, что, как всегда, говорил те слова, за которые был на очень плохом счету у фанатичного братства. Вообще, именно из-за этого Жрец и нравился лорду Алого Озера. Аластор не был конформистом, идущим на поводу у большинства, не был слепцом и идиотом - он не боялся высказывать свои собственные мысли, не трепетал перед гневом своего бога и не страшился идти против мощного течения. Он видел суть вещей и трактовал ее по-своему, не слушая чужих слов. Поэтому верхушка культа считала его изгоем и даже пыталась обвинить в предательстве, но даруемые Красным богом силы не покидали Аластора. Собственное мировосприятие и привело Красного жреца в те бойцовые ямы, где он стал местным лекарем, однажды спасшим дикого андала с наполовину распоротым брюхом. Это действо стало катализатором долгой дружбы между двумя полярными людьми. И сей монолог гостя с востока являлся лишним доказательством, что от своих идей Жрец не отказался. «Неужели действительно армия мертвых существует? Правда, что сейчас за Стеной разворачивается эпохальная бойня между силами света и тьмы? Безумие», - тихо фыркает Ал, неожиданно вспоминая, что в тех землях недавно пропал Робб Старк. Совпадение ли?
Когда Аластор наконец-то, пусть и долгими обходными путями, но доходит до темы, столь волнующей Алана и даже дает прямой ответ, с сердца шатена слетает маленький грузик. «Ее здесь нет», - заключает лорд, чувствуя зародившийся в груди синтез огорчения и успокоения. Решив в этот раз не погружаться в размышления, мужчина внимает каждому слову товарища с лицом столь серьёзным, будто слушает не бытовую историю об общей знакомой, а приказ о казни. Периодически краешки губ непроизвольно подскакивают вверх, а вокруг глаз четко проявляются небольшие морщинки, чтобы затем через мгновение все вернулось на законное место.  Но когда Аластор заканчивает историю, Алан, продолжая опираться руками на колени, поднимает голову вверх, словно пытаясь заглянуть за горизонт. Теперь он фирменно усмехается, перед этим проведя языком по зубам.
— Она не изменилась, - подмечает Крейн, тяжело выдыхая воздух.
Ал никогда даже не пытался хоть как-нибудь описать свои отношения с этой женщиной. Во-первых, он считал, что роль играет слишком много различных переменных, а, во-вторых, предполагал, что его мозг не справится со столь сложной задачей – распутать этот тугой клубок практически невозможно. Крейн предпочитал просто жить и лишний раз не задумываться и, о чудо, это помогало! Сейчас, слушая историю Аластора, южанин все глубже погружался в омут воспоминаний давно минувших дней, снова оказывался в тех жарких краях под палящим солнцем, вновь перебирал пальцами водопад черных волос и вдыхал аромат дурманящего мака. Те полтора года, что были прожиты вопреки здравому смыслу и логике, те дни, то пролетавшие стремительно и незаметно, словно ласточки в небесах, то замирали на месте, будто корабль, попавший на мель – это все возвращалось к Крейну. Злость и грусть, ярость и печаль, гнев и много боли – самонадеянные, вспыльчивые и эгоцентричные, они сжигали друг друга и самих себя, но отчаянно, как безумцы, насыщались каждой секундой, проведенной вместе. Уходили, чтобы вернуться, сбегали, чтобы снова встретиться. Не верящие в собственные парадоксальные действия, они жили так, как хотели. Гордо задирали нос, расходясь по сторонам, а затем выбивали двери, чтобы снова увидеться. Алан печально усмехается. «Когда-нибудь время придет, а пока – прочь из моей головы», - с тяжелым сердцем говорит самому себе Крейн, а затем поднимается на ноги, чтобы встать спиной к Аластору.
— Ты не дал ответа, старый друг, - ухмыляется Алан, проводя рукой по лицу и глазам. – Мне принять твое молчание за отказ и обидеться? Или мне подумать, что раз ты не удосужился ответить, то уже готов бежать со мной хоть на край света?
Противоречие в мыслях, что витали в голове Ала пару минут назад, и нынешних словах были на лицо, но обстоятельства несколько изменились. Во всяком случае, мысли Крейна так точно пошли в другую сторону. Развернувшись к жрецу, шатен заглядывает в его глаза.
— И несмотря на то, что я понимаю твои раздумья, я вынужден попросить тебя дать ответ. За нами охотятся, Аластор. Нас будут искать. Я то ощущаю прилив сил, то падаю без сознания, даже после твоих... – лорд не мог подобрать слова, поэтому просто провел руками в воздухе вдоль своего тела. – Лео тоже ранен. Путь не близок, я в грязи и обносках, словно бродяга, даже оружия нет. Если ты сейчас уйдешь, друг мой, то твои усилия по спасению моей изрубленной шкурки были напрасны. Я не прошу тебя доводить вместе со мной мою миссию, но прошу помочь мне хотя бы добраться до Белой Гавани. А оттуда ты можешь хоть сесть на корабль до Восточного Дозора, хоть до Эссоса, хоть до Королевской Гавани. Помоги мне восстановиться, чтобы я мог сдержать свое обещание. И тогда, если еще потребуется, я смогу помочь тебе.
В голове у Алана уже вырисовывался план, как можно попытаться добраться до владений Мандерли. Сложность была в том, что убитых дозорных могли найти и тогда на их небольшую группку могут наткнуться преследователи. Но, с другой стороны, чем Крейны и Жрец не простые северные бродяги? Алан избавился от главного отличительного признака, ранее свисавшего до середины позвоночника, а в лицо мало кто из северных ублюдков его знает.
— Но, сначала, скажи мне, - сказав это, Ал делает шаг вперед и присаживается перед Аластором. – Твой бог говорит тебе что-нибудь о леди Маргери? Ты видел ее? Можешь увидеть? Можешь спросить его о ней? Что тебе для этого нужно? Огонь? - сказав это, Крейн коротко кивает в сторону костра.
Алан говорил сейчас практически как безумец. Да и чувствовал он себя полным идиотом. Отрицающий богов, фактически богохульствующий самодур, он, лорд Крейн, сейчас просил плешивого фанатика обратиться к своему Красному Богу, чтобы тот дал ответы. Ал был готов схватиться за любую ниточку, чтобы узнать, все ли в порядке с Маргери. Не получится – он пытался, а если получится, то плевать от кого, хоть от Красного ли Бога, хоть от беременной цапли.

+3

12

[AVA]http://i.yapx.ru/BzMaJ.jpg[/AVA][NIC]Alastor[/NIC][STA]Самый обаятельный жрец[/STA]
Аластор насмешливо фыркает, щуря правый глаз. Какой смешной у него друг, верит в то, что люди меняются без повода, наверное, ещё мечтает ездить на единороге и взять в жены какую-нибудь принцессу, спасенную из лап разбойников, среди приданного которой помимо половины королевства будет бочонок с неиссякаемым элем. Ага, как же.
- Люди меняются крайне редко. Особенно с таким характером и в таком возрасте. Тут проще сломить, чем изменить, - отчасти шуточный разговор свернул в более философское русло, но мужчины скорее перебрасывались риторическими высказываниями, натянув на небритые морды, серьезное выражение, чем закидывали удочки для действительно заумной дискуссии. Как минимум потому, что обсуждать тут было особо нечего, ведь Аластор прав, и едва ли лорд Крейн возьмется с ним спорить, ведь и сам в какой-то степени являлся неплохим примером того, как сложно меняться людям, не получив для ускорения сего процесса животворящего пенделя свыше. Жрец старался обходиться без таких радикальных указаний от высших сущностей (Красного Бога, разумеется, его одного), но не всегда получалось, и ничего с этим не поделаешь.
Пока андал сидел с такой миной, будто рассуждал о судьбах целых народов, а не вспоминал свои самые выдающиеся и яркие похождения, Аластор же предпочитал отмахиваться от того, чтобы погрузиться в анализ, выуживание плюсов и минусов, попытки предугадать последствия каждого из решений, которые маячили перед его длинным носом. Утро вечера мудренее, но вечером огонь горит ярче, птички не поют (еще бы кто-то не храпел так, что хлипкие стенки шалаша трясутся), да и в целом никто не пристает с вопросами, поэтому можно было бы спокойно подумать о грядущем. И жрец как раз и собирался подумать обо всем после в меру плотного ужина, а посему предпочел про себя напевать любимую песенку, услышанную давным-давно на базаре в Мире от одного торговца-тирошийца, а не утруждать себя мыслительной работой. Но Алану было наплевать. Впрочем, как и всегда. Андал обладал неистребимой верой в то, что ему простят все его прегрешения за очаровательную дерзость, голубые глазки, которые он так игриво щурил сейчас, и ухмылочку. Аластор не сомневался, что с дамами и некоторыми молоденькими оруженосцами или рыцарями это работало, однако журавлик забыл, что не он один является счастливым обладателем мужского естества и что в сердце жреца есть место для любви к Р’глору и немножко для красивых леди, но никак не для самоуверенных говнюков из Вестероса. Поэтому лорд Крейн, когда гость из Эссоса повернул к нему свою плешивую голову, мог лицезреть удивленно приподнятую левую бровь и непроницаемое выражение лица с заставшим немым вопросом в глазах «Ты серьезно?». Служитель Красного Бога не осуждал андала за эгоизм и продвижение своих ценностей, даже спекулирование голубыми глазками понять мог, в конце концов, такова человеческая натура, и сколько бы сотен лет не прошло, сколько бы Долгих Ночей не пережило человечество, но душа останется прежней. По крайней мере, в это верил Аластор, а посему предпочитал опускать то, что для кого-то могло оказаться оскорбительным, хотя по факту весь конфликт состоял в том, что мнение одного эгоиста не учитывал эгоист другой. Свободный полет твоего кулака ограничивается чужим носом, и либо мирно сосуществуй, либо потом не жалуйся, что врезали тебе. Такова жизнь и одно из главных её правил, но немногие готовы освоить умение идти на уступки. Аластор не считал себя категоричной персоной, как не считал себя и исключительно эгоистичным, замкнутым на себе и упертым, как стадо баранов, чтобы не отступить от каких-то своих замыслов. Он также не был идеалистом и фанатичным последователем «общего блага», который ради достижения цели готов идти на многое. Из этого, казалось бы, отлично выводился ответ, что так жаждал услышать Крейн, но всё было не так просто. У Аластора была своя система ценностей, свое понимание того, что хорошо, а что плохо. И сейчас жизнь двух в чужом представлении почему-то должна перевесить жизни многих. В пользу андала играло только то, что впереди жреца ждала неизвестность, и даже погоня и ещё не затянувшиеся раны капитана истребленной гвардии не особо разжалобили гостя из Эссоса, намеривавшего если не мир спасти, то хоть как-то в этом деле помочь более способным героям. И при всей своей нежной любви к старому приятелю Аластор не был уверен, что чья-то авантюра важнее войны, которую давно предрекали жрецы Красного бога.
Служитель Р’глора вновь отвернулся, задумчиво проведя подушечкой большого пальца по челюсти, повторяя контур острого подбородка, покрытого светлой щетиной с медным отливом. Награда за оказанную помощь совсем не соотносилась с тем, чем мог в перспективе быть лишен весь мир. Но андал продолжал наступать, давя на жалость, жонглируя фактами, истоки которых до сих пор были неизвестны Аластору. И это раздражало. Жрец был из тех, кто с уважением относится к чужому выбору. И если бы Алан сейчас сказал, что хочет спустить штаны и сесть голой задницей в муравейник, то последователь Красного Бога не стал бы лорда отговаривать. И за такую толерантность к чужим дуростям мужчина ожидал снисхождение к своим решениям, которые он примет сам, без вмешательство кого-либо извне. Аластор не любил, когда его  к чему-то склоняли, от этого он начинал лишь больше противиться: либо в плешивой голове появляется нужная кому-то мысль по своей воле, либо этот кто-то может хоть с утеса в море броситься. За такое грубое пренебрежение свободой выбора можно было бы провинившегося хорошенько встряхнуть, но провинившийся представлял собой не более, чем залатанный кожаный мешочек с потрохами, тряхни который и все внутренности посыплются быстрее, чем восторги из девушки, что подарили новое платье. А Аластор не любил делать что-то дважды без причины, да и к собственному труду относился уважительно, чтобы вот так портить дело рук своих.
Когда андал закончил свой жаркий монолог, жрец прикрыл глаза, вслушиваясь в шорох пожухлой листвы и собственное размеренное дыхание. Тишина и покой – вот что требовалось сейчас гостю из Эссоса, чтобы вернуть себе привычное расположение духа и найти в себе силы принять отчасти судьбоносное решение. Но тут Алан вновь начинает что-то говорить, и мужчина не сразу понимает, что эти слова предназначались ему. Он резко открывает глаза, поворачивается к другу и с недоумением на того смотрит.
- Кто? – вопросительно протягивает жрец. – Ты думаешь, я только и делаю, что слежу за твоей личной жизнью, сидя у костра, а то, что пропускаю, появляется краткой сводкой в пламени? Так-так-так… - театрально произнес долговязый, имитируя свой типичный (в представлении лорда Крейна) вечер. - Огонечек мой скажи, да всю правду доложи, я ль на свете всех милее и сколько в Але кружек эля? Ммм… - тут мужчина  нахмурился, щуря светлые глаза, подался вперед, как будто бы прямо сейчас вглядывался в языки пламени. А после показательного выступления в десять секунд, выпрямился, вновь повернувшись к визави и свесив руку с колена, что до этого подпирала головушку тяжкую от дум.
- Ты думаешь, я могу по своему желанию выбирать, что сегодня мне покажет мой Бог? – от такого заявления Аластор не удержал смешок. - Если б так оно и было, то дырки в стенах борделей никто бы не делал, а я бы не спрашивал тебя сейчас, что, в конце концов, с вами двумя случилось, что вы с братцем валялись в лесу в разной степени готовности отойти в мир иной. И не удивлялся бы, когда ты произносишь имя какой-то леди Мегеры, о которой я уже должен знать всё, начиная от внешности и заканчивая родословной.
Жрец усмехнулся. Это было почти обидно. Видения приходят далеко не каждому, а уж толковать их – большое искусство и в тоже время риск. Ничто не сваливается в руки жреца Р’глора по щелчку пальцев, порой даже молитвы не приносят нужного результата, как бы усердно ты не взывал к своему богу и как бы крепка не была твоя вера.

+7

13

Люди редко меняются - в это Аластор абсолютно прав и кому, как ни этим двоим об этом знать. Начиная свое долгое (и не очень) путешествие по жизненному пути, человек постепенно впитывает из окружающего мира буквально все, что в дальнейшем, под влияением прочих факторов, помогает ему сформировать свои взгляды, обрести свой собственный, специфические образ мышления, который станет верным спутником на дороге жизни. И довольно сложно отказаться от тех мыслей, что не просто закрепились в голове, но и выжглись на подкорке. Большинство людей, к тому же, вообще не видит никакого смысла в том, чтобы меняться. Крейн долгое время был ярым представителем этой группки самоуверенных наглецов, исповедующим идею, согласно которой, если ты кому-то не нравишься, то проблема не в тебе, а в них - с тебя все взятки гладки. Так-то это правильная мысль, но появившись в сознании, она начинает трансформироваться, превращаясь в "если у тебя что-то не получается, в этом виноваты все остальные, кроме тебя", а это уже, товарищи, серьезная такая ошибка. Алан, к счастью, довольно быстро это понял, образовав иное жизненное кредо - адаптируйся или сдохни. Просто и со вкусом. Вот только сейчас, сидя в северном лесу, имея на теле около десятка различных ранений разной степени тяжести (варьирующиеся от "легкая царапина" до "как ты вообще не помер еще?"), андал подозревал, что где-то он допустил ошибку, не сумев правильно подстроиться под ситуацию. Зато он жив. Пока еще.
Крейн внимательно смотрел на красного жреца, ожидая от того ответа. Вот только вместо хоть какой-нибудь фразы, брошенной от безысходности, Ал начал вновь отворачиваться, раздумывая над решением - это раздражало лорда. Его вообще бесила нерасторопность и долгие размышления, все эти взвешивания "за" и "против" - нет, конечно, подумать то надо, но вот только зачем тратить на это столько драгоценного времени?! Алан и сам любил посидеть где-нибудь под деревом, прокручивая в голове какие-то свои планы и затеи, прежде чем воплотить их в жизнь, но неужели Аластор не понимает, что ситуация патовая? Да нет, конечно же понимает, вот только его религиозная миссия не может просто так отступить на второй план. Что же, андал это осознавал, но принимать не хотел. Лорд прикрывает глаза, проявляя чудеса терпения, чтобы не продолжить докапываться до жреца с требованием дать немедленный ответ.
Представление гостя из-за Узкого моря было, конечно, забавным, но совсем не повеселило нашего героя - наоборот, подкинуло пару бревен в нестабильный костер, горящий где-то внутри шатена. Алан стискивает зубы, параллельно с этим раздраженно постукивает указательным пальцем правой руки по собственной коленке, чтобы чуточку справиться с раздражением, так и прущим из него, будто завтрак из больного холерой. Аластор всегда был чудоковатым мужичком, любящим театральщину и неуместную патетику (по мнению Крейна, как и любой красный жрец), но сейчас старый друг мало того, что зашел за рамки, он буквально их разнес топором на куски. В кои-то веки Ал подумал о том, что пресловутый Красный Бог может оказаться полезным, эффективным, так нет, опять облом. Разумеется, шатен не думал, что Аластор постоянно за кем-то следит, но почему бы не попробовать? Механизм работы андал, разумеется, не знал, но не просто же так эссосский жрец считается одаренным в своих религиозных кругах. Хотя эта плешивая ехидна была, скорее, альтренативно одаренной, но это уже другая история.
Алан еще какое-то время слушает своего старого товарища, постепенно избавляясь от приступа злости. Как вообще на этого человека можно злиться? Долговязый, лысеющий, так забавно хихикающий и регулярно дергающийся, словно человек, которого кусают муравьи - Аластор обладал какой-то своеобразной харизмой, которая не заставляла складки одежды топорщиться на уровне груди и чуть ниже пояса, а просто располагала к нему людей, коих такая чудоковатость не отталкивала. Вот Алан был одним из таких людей - ему безумно нравился этот отбитый на голову красный жрец, который весьма недурственно шутил, а еще варил вкусную похлебку. Поэтому Крейн лишь криво усмехается, а, поднявшись на ноги, слегка стукает товарища двумя пальцами в лоб. Разумеется не сильно, но ощутимо, мол, не зарывайся тут, друже, нас еще ждут путешествия. Усехнувшись, шатен начинает говорить:
— И даже никаких пророчеств не будет? Хорошо, раз твой Бог, - тут Ал делает круговое движение рукой, давая понять, что под этим словом он подразумевает все специфические способности жреца, - нам тут не помощник, то будет отталкиваться от того, что нам известно. То есть нихрена...
Алан почесывает непривычный ежик на затылке, все еще не понимая, на кой черт его обстригли. Хотя это правильное решение, слишком уж коса приметна - Ал сам бы избавился от нее чуть позже.
— Скажи мне, если принимать все эти твои снадобья, мази и травы, то через сколько я смогу нормально перемещаться? И как Лео, с его ногой все в порядке? - бросает вопрос андал, смотря куда-то в лесную чащу. - Я знаю три очевидных дороги в Белую Гавань, на двух из которых мы потеряем кучу времени, а третья несколько рискована, но куда более эффективна. И чтобы не вызывать подозрения, мы должны быть с Лео на ногах, - поясняет свой предыдущий вопрос мужчина, чувствуя слабость в конечностях. Конечно, за день эти раны не вылечить. А жаль.
— Независимо от того, сколько времени будут заживать мои раны, я должен идти. Мы с Лео должны идти. Ты вольная птица, приказывать тебе и склонять на свою сторону я не буду, это целиком твое решение, - Алан знал, что Аластор не бросит их, пока не удостовериться в том, что раны зажили и братья Крейн могут самостоятельно функционировать, а о большем андал действительно не мог просить. - Я приму любое твое решение, мой старый друг. А сейчас мне лучше прилечь, я снова начинаю чувствовать жар.
Сказав это, Ал делает несколько шагов в сторону шалаша. На секунду остановившись, он бросает через плечо:
— Зайди потом ко мне. У меня есть парочка историй для тебя, - Крейн ухмыльнулся, а затем направился дальше.

+3


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Mors omnia solvit [Северные леса - 30.08.298]