Game of Thrones. From the Very Beginning

Объявление

Игровой период: 01.05.298 - 30.09.298
Что творится в Вестеросе (Седьмой-восьмой месяцы): Север. Пока Робб Старк бродил за Стеной в поисках Джона Сноу, попутно отбиваясь от упырей, Русе Болтон послал ворона в Королевскую Гавань с просьбой назначить его Хранителем Севера. Разумеется, Ланнистеры увидели в этом шанс обрести нового союзника и согласились на это, пообещав лорду Дредфорта кое-что еще.
В Винтерфелле было тихо и спокойно, пока однажды под стенами замка не показались знамена лорда Родников. Родрик Рисвелл, продемонстрировав письмо нового Хранителя Севера, уверил всех в том, что его послали ради обеспечения защиты замка от одичалых. Не прошло и недели, как прямо в Главном дворе разыгралась настоящая трагедия: Роджер Рисвелл убил маленького Рикона, обвинив в содеянном септу и дуэнью Маргери, и объявил о вскрывшемся «заговоре» южан, после чего была перебита почти вся гвардия розы, а замок оказался в руках Рисвеллов.
Королевская гавань. Благодаря вмешательству Джоффри перед самой его коронацией состоялся суд поединком: против Красного Змея интересы короны вышел защищать Джейме Ланнистер. В бою Оберин Мартелл одержал победу, ранив Цареубийцу, но это не помешало кронпринцу казнить дорнийца - не за государственную измену, в которой его обвиняли, а за братоубийство.
После коронации Джоффри Баратеон созвал всех придворных и почетных гостей столицы, дабы огласить свою волю: лорд Тайвин Ланнистер был назначен грандлордом Дорна, Станниса Баратеона сняли с должности Мастера над кораблями, леди Старк оказалась в заточении, а Тиреллов за то, что помогли вывезти нынешнего лорда Винтерфелла, Брандона Старка, из столицы, обещали объявить изменниками, если они не подтвердят лояльность королю, возвратившись в Королевскую Гавань вместе с Браном.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Reunions [Суровый Дом - 25.08.298]


Reunions [Суровый Дом - 25.08.298]

Сообщений 1 страница 9 из 9

1


Reunions

Дата:
25.08.298 от З.Э.

Место:
Суровый Дом, главный лагерь вольного народа

Действующие лица: Джон Сноу, Бенджен Старк

Краткое описание:
Бенджена и Робба Старков, спасенных благодаря договору Джона Сноу с Королем-за-Стеной, наконец доставляют в главный лагерь. Джон, пробывший месяц в плену одичалых, пытается встретиться с дядей.

0

2

Джон быстро идет по дорожке вдоль шатров, предпочитая смотреть исключительно вперед. Вертеть головой здесь не стоило – повсюду топтались одичалые, которые, видимо, чуяли чужаков на подсознательном уровне, потому что Сноу то и дело ловил их косые взгляды. Бастард уже порядка десяти дней находился в Суровом Доме, являющемуся центральным лагерем вольного народа, где сейчас собиралась вся их стотысячная армия, но он все равно не привык к этому месту, чувствовал себя здесь чужаком. Несмотря на некоторую протекцию Тормунда, регулярное общение с Королем-за-Стеной, любящим пофилософствовать и поделиться «мудростью жизни» (но Сноу подозревал, что Манс хочет чего-то другого от него), смену черного плаща на традиционную одежку из шкур животных, в общем, несмотря ни на что, у бастарда все равно умудрялись случаться конфликты с местными. Джона больше не связывали, но все равно тот же Краснобай, в шатре которого жил Сноу, должен был присматривать за ним. К счастью, с Тормундом можно было договориться и отлучиться по своим делам, ведь тот понимал, что никуда бастард не денется из этого лагеря, особенно с учетом договора с Мансом Налетчиком, согласно которому Джон не предпринимает никаких попыток к бегству, иначе Король-за-Стеной прикажет казнить Бенджена Старка, коего Сноу так старался спасти. И именно к дяде Бену северянин сейчас и спешил – Тормунд утром проболтался, что наконец-то прибыли тенны, а именно они и должны были доставить плененного Первого Разведчика. Мальчишка кое-как уговорил Краснобая рассказать, где же теперь Старк, и в итоге бородач сдался. Великанья Смерть поведал, где вольный народ держит пленника, и даже решил показать это место. Вот только Джон не понял, что это – минута невиданной ранее щедрости или Тормунд просто не хочет, чтобы бастард что-то натворил.
— Пропусти меня, - хмурит брови Джон, когда его останавливает одичалый, закрывающий своей тушей вход в шатер.
Варвар лениво поворачивает голову в сторону Сноу, коротко усмехаясь. Бастард уже немного привык к пренебрежению в глазах дикарей, к их шуткам про его смазливость и прочее, но северянин ненавидел, когда его недооценивают. «Мне бы мой меч, я бы срезал эту ухмылку с твоего лица», - закипая, думает Джон, сжимает ладони в кулаки. Манс запретил мальчишке иметь хоть какое-то оружие, даже небольшой нож, чтобы обезопасить своих воинов. Что же, это умное решение, потому как в нескольких драках, в которых участвовал Сноу за время пребывания в Суровом Доме, ему бы точно пригодилось оружие. После последней, когда юношу чуть ли не у шатра Тормунда подкараулили люди Плакальщика (тот еще ублюдок, который, видимо, спит и видит, как казнит «ворону»), Джон все же не выдержал, взял оленью кость, а затем, благодаря ножу Краснобая (тот очень крепко спит), наточил. Нож был так себе, однозначно не стальной, но защищаться можно. Маленький костяной нож, легко помещающийся в кисти, Сноу таскал в самодельном «кармашке», сделанном в шубе. И сейчас, когда большой кровоподтек под глазам снова заболел, напоминая о той драке у шатра, бастард уже хотел потянуться к ножику... Но, к счастью, вперед вышел Тормунд. Экспрессивно что-то сказав на своем языке, он, похоже, убедил охранника пропустить Джона. Краснобай подтолкнул Сноу вперед, мол, «давай быстрее».
Северянин проходит через тяжелые шкуры, прикрывающие вход, оказываясь внутри. Здесь было душно, жарко и далеко не так светло, как у вождей, лишь два ленивых огонька не давали помещению погрузиться в полный мрак. Привыкающий к темноте взгляд парня довольно быстро натыкается на темную фигуру, привязанную к импровизированному «столбу», стоящему прямо в центре шатра. Сердце Сноу начинает взволнованно биться, когда он различает в силуэте своего дядю. Сделав рывок вперед, Джон опускается перед дозорным, положив руку ему на плечо.
— Дядя! Дядя Бенджен! – в голосе северянина смешалось волнение, радость и страх. Все ли хорошо с Первым Разведчиком? Не избили ли его? Не заморили ли голодом?
Еще мальчишка волновался, что Старк может его не узнать. Еще бы, Джон бы вряд ли сам себя узнал. Заросший за месяц щетиной, превратившейся уже в бороду, с еще не зажившими красными шрамами от орлиных когтей на лице, с большим посиневшим кровоподтеком под глазом, Сноу был совсем непохож на того юнца, что прибыл в Черный Замок, чтобы стать дозорным.

Отредактировано Jon Snow (2018-02-01 12:25:18)

+7

3

В этот раз заключение было строже - мало того, что теперь его спутали как паук муху, так для пущей предосторожности, привязали к столбу. Как он не пробовал хоть немного ослабить путы - ничего не вышло. К тому же руки быстро затекли и вовсе перестали его слушаться. В палатке, куда его поместили стоял полумрак, но даже поспать здесь не удалось. Бена поставили настолько в неудобную позу, что заснуть полностью было невозможно. Из всех занятий, ему оставалось лишь предаваться воспоминаниям и размышлениям. За всю дорогу из замка Крастера, с ними почти не разговаривали и новой пищи для размышлений не появилось.
Чтож, оставалось лишь дождаться аудиенции с Мансом. Да вот только его ожидание превратилось в мучительную пытку. В этот раз его вязали профессионально - ничего не скажешь. Ни пошевелиться, ни удавиться - тоскливо подумал разведчик.
Звуки с улицы, проникали весьма приглушённые, но тем не менее, обострившийся слух ощутил, что прямо за пологом палатки завязался не столько разговор, сколько обмен фразами. Слова были неразличимы, но судя по интонации, затевался какой то спор. Вскоре полог палатки зашевелился. Не зная, чего ожидать и выиграть время, Бен закрыл глаза, решив притвориться спящим.
Вошедший в палатку человек, несколько долгих секунд хранил молчание. Но когда оно было нарушено, Бен услышал не просто голос - это была самая нежданная речь, какую он даже не мечтал услышать.
Племянник стремглав кинулся к нему. Бен задёргался в путах, пытаясь справится с чувствами. Его глаза предательски заблестели. Он лишь повторял:
- Джон! Мальчик мой! Как же я счастлив тебя видеть!

+10

4

Сноу потерял дар речи, когда его дядя откликнулся. «Седьмое пекло, он жив! С ним все хорошо!» - ощущает прилив радости Джон, но все равно не может вымолвить ни слова. Радость и восторг смешивались с болью и горечью от того, в каких обстоятельствах они ведут эту беседу и где вообще находятся. Прямо в самом сердце врага – в главном лагере, буквально забитым бесчисленными одичалыми. Безвыходная ситуация несколько омрачала счастье от встречи, потому как северянин понимал, что их жизни висят на волоске и, если дикари пожелают, то смогут оборвать их сиюминутно.
Бастард рассматривает лицо Бенджена, будто не видел его много лет. Месяц, проведенный в плену вольного народа, показался мальчишке куда дольше, настолько медленно тянулось время. Еще бы, ведь тебе вечно приходиться находиться в напряжении, ожидать удара, предчувствуя опасность, внимательно наблюдать, не лезть туда, куда не просят, соблюдать тишину и мысленно лелеять надежду на спасение. Находясь среди бесчисленного количества врагов, начинаешь ценить жизнь куда сильнее, но взамен теряешь какой-либо покой. Даже надежда на него кажется глупостью. Но сейчас, когда перед Сноу сидел дядя Бенджен, он впервые за долгое время ощутил нечто, похожее на умиротворение. Сложно объяснить это состояние, но бастард впервые позволил себе расслабиться именно здесь, в темном душном шатре, потому что рядом наконец-то был кто-то близкий. Ни безмозглый дикарь, ни болтливый варвар, ни какая-то бешенная одичалая, а близкий человек, родная кровь. Джон даже не мог выразить, насколько рад видеть дядю, пусть даже и в такой ситуации. Теперь они не одни, они вместе, а только так стая и может выжить.
— Слава богам, дядя, с тобой все хорошо. Как же я рад тебя видеть, - дыхание Сноу сбивается, на губах появляется широкая улыбка, но парень не боится проявлять эмоции.
Как же ему хотелось выхватить нож, спрятанный в шкурах, чтобы перерезать связанному Бену веревки. Освободить его, дать расслабиться, отдохнуть, потому как Джон прекрасно знал, каково это – быть вечно связанными. Когда у тебя затекает все тело, когда ты мучаешься от боли в вывернутых руках, но поделать ничего нельзя, приходиться лишь смиренно ожидать, когда тебя ненадолго высвободят, позволив размять уже парализованные конечности. Сноу уже непроизвольно потянулся к потаенному карману, но был вынужден сдержаться. Если кто-то заглянет в шатер и увидит Бенджена с перерезанными веревками, то начнется ад. Его могут обвинить в побеге, в Джоне увидят соучастника, но разбираться долго не будут – изобьют, переломают кости, а потом, связанных, притащат к Мансу для более продуктивного диалога о том, что такое хорошо, а что такое плохо. Сноу был вынужден обещать Королю-за-Стеной, что не будет делать ничего, что заставит его пожалеть о разрешении бастарду ходить без поводка. К сожалению, бастард чувствовал, что освобождение Старка явно не понравится предводителю вольного народа.
Неожиданно в голову Сноу приходит мысль, которая заставляет его сердце тревожно забиться. Это уже приходило ему в голову и раньше, но он всячески старался отбрасывать это волнение. Последний раз, когда Джон видел Бенджена, тот вместе с Эддардом уходил за Стену. И сейчас дядя здесь, в плену одичалых, спасенный людьми Манса от мертвецов, желающих расправиться со Старком. Но где тогда отец? Бастард предпочитал думать, что Хранитель Севера успел вернуться в Дозор, остался в Черном Замке, а дядя просто вновь отправился в разведку. У Джона пересыхает во рту, но он все же собирается с силами и, глядя в глаза Первому Разведчику, спрашивает:
— Дядя, где отец? – Сноу говорил вкрадчиво, тихо.
Самые страшные представления закрадывались в голову, но северянин просто в них не верил. Да что могло случиться с самим Эддардом Старком? Ерунда. Наверняка они с Бендженом разделились. Должны были разделиться. Никаких других вариантов Джон даже не хотел допускать в свой разум.

+7

5

Первой мыслью, необдуманной и скороспелой, которая возникла сразу после вспышки радости, была просьба к Джону развязать его. Но слова застыли на губах, остановленные разумом и логикой, которые на время отключились, но теперь вновь подали голос. Этот голос вещал, что Джон - такой же пленник одичалых, как и Бен. С той лишь разницей, что его уже развязали. И хотя велика была радость, что хоть кто то из Старков, кроме него ещё жив, не стоит обольщаться. Их жизнь висела на волоске. Лишь кивок Манса отделял их от смерти. Причём Бен ясно видел, что у тех же теннов на старшего разведчика ого-го какой большой. Они только и ждут, когда Манс отдаст им желаемую добычу. Что ждёт его, попадя он в их руки, Бен додумывать не стал, погнав от себя эти мысли.
И тут грянул гром. Племянник задал именно тот вопрос, который бы разведчик не хотел слышать, а уж тем более отвечать на него. Душевная рана вновь начала кровоточить. Улыбка сползла с его лица. Как можно в двух словах передать то, что произошло. Говорить в том, что в случившемся нет его вины, что он отговаривал брата от вылазки. Всё это уже не имело значения. Только одного ответа требовал вопрос: жив или не жив его отец. Сглотнув комок в горле, Бен выдохнул:
- Его... больше нет. Крепись, парень.
Что то ещё сказать Бен не смог. Вновь защипало глаза, руки свело от непроизвольного напряжения всех мышц. Требовалось как то утешить племянника, смягчить его боль, но слова не шли в голову разведчика. Что можно было добавить к сказанному? Да совершенно ничего. Всё остальное - шелуха и пустословие. Главное - Эдда Старка, лорда Винтерфелла и Хранителя Севера больше нет среди живых. Он всегда будет жить в памяти близких и не очень близких людей. Но память о нём - это единственное, что осталось. Сам Бен даже не до конца понимал и принимал это как данность. Не верилось - как это так: он жив, а его брат нет. Немыслимо было то, что такой человек как Эддард, на поверку оказался смертным. Он казался таким незыблемым и вечным, как скала, и вдруг - его не стало. Все эти терзания невозможно было облечь в слова и Бен молчал. Он вдруг ощутил, как слезы потекли по его щекам и он зло тряхнул головой, смахивая их.

+7

6

Слова, выдавленные Бендженом из себя, не сразу доходят до Джона. Сноу смотрит в глаза дяди, мозг обрабатывает полученную информацию, но бастард не готов ее принять. Голос отправляется в длительное путешествие по слуховым каналам, отдаваясь в ушах непрекращающимся эхом. Зрачки непроизвольно расширяются, лицо вытягивается в гримасу удивления – да такого, что аж рот сам по себе  приоткрывается, расцепляя потрескавшиеся на морозе губы. Во рту моментально пересохло, Джону даже показалось, что на несколько мгновений сердце остановило свой ритмичный ход, застыв на месте. И вновь оно застучало ровно в тот момент, когда весть оказалась насильно принятой сознанием северянина. Тогда сердце учащенно забилось, выстукивая какой-то бешеный хаотичный ритм, такой же непоследовательный и запутанный, как и мысли, что сейчас роились в голове мальчишки. В одночасье мир рухнул, развалился, разлетелся на сотню мелких осколков, словно упавшее со стола зеркало.
Сидя на корточках перед дядей, Джон так и осел на землю, которая хоть и была накрыта плотно сшитой шкурой, но все равно источала холод. Парень так и замер, оставаясь полностью неподвижным, лишь потерянный взгляд серых глаз безостановочно дергался, не имея возможности остановиться хоть на мгновение. Безумный  клубок мыслей не позволял Сноу на чем-нибудь сконцентрироваться, собрать осколки своего сознания, выстроить целостную логическую цепочку, да хоть бы одну конструктивную идею. Бастард не знал, что делать, не мог понять, о чем думать, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь сказать. «Эддард Старк мертв», - говорит внутренний голос, но лучше не становится. «Отец мертв», - вкрадчиво добавляет подсознание, но осознание этих слов тоже не приносит никакого эффекта. Просто одна сплошная беспросветная пустота – Джона слова выкинули в чистое поле во время метели. Ничего не видно, ничего не слышно, остается лишь сжаться и отчаянно пытаться согреться. Но эту слабость бастард позволить себе не мог, поэтому просто сидел, не шевелясь. Эхо наконец затихло, уступая место звенящему молчанию. Сноу даже отчетливо слышал биение собственного сердца...
Эддарда больше нет. Тихий Волк, герой Восстания Баратеона, Хранитель Севера, лорд Винтерфелла, муж достопочтенной Кейтилин, отец прекрасных детей мертв. Его тело, неспособное разложиться на холоде, наверняка лежит где-то в Зачарованном Лесу, припорошенное снегом, уже потрепанное падальщиками. Или куда хуже... Сожгли ли его тело? Почему Джон вообще беспокоится о такой ерунде? Мозг цеплялся за какие-то несущественные и не такие важные мелочи, вместо того, чтобы, абстрагировавшись, охватить всю картину. Но ведь увидеть все целиком – значит принять все, следующее вместе с ним, включая боль, страдания и выворачивающую наизнанку скорбь. Готов ли на это Джон? Они ведь даже тогда не попрощались, когда лорд Старк уехал...
Неожиданно Сноу понимает, что его блуждающий взгляд размывается, а по коже на щеках что-то начинает катиться вниз. Бастард не хотел плакать, но горячие капли текли сами по себе, несмотря на то, что лицо оставалось непроницаемо каменным. Краем глаза северянин замечает, что Бенджен движением головы смахивает слезы. «Он скорбит... Ему больно. Как и мне», - первая логическая цепочка складывается в голове Сноу. Мальчишка понимает, как тяжело дяде. Он потерял брата здесь, за Стеной. Сражался, выживал, оказался в плену. Он справился. Он пережил. Он не бросил все, не сел на задницу и не стал чего-то ждать. Бенджен не избавился от этой скорби, но отбросил боль назад, ведь нужно жить дальше. Эта мысль, как и сами слезы, выступившие на лице Первого Разведчика, оказали отрезвляющее действие на мальчишку.
Стиснув зубы, Джон предплечьем вытирает лицо, переводя твердый взгляд на дядю. В душе он скорбел по Эддарду всем сердцем, обливающимся кровью. В пекло боль, в пекло страдания, в пекло мысли о прошлом. Они сейчас здесь. Сейчас, вместе, живые. И надо спастись, вернуться домой. Если еще будет куда возвращаться...
— Дядя, ты должен знать, что это я заключил договор с Мансом Налётчиком... – Джон понимал, что рано или поздно Бенджена заберут на допрос к Королю, поэтому надо предупредить дядю заранее. – Согласно сделке, он должен был спасти тебя от приближающихся мертвецов, а я рассказать что-то об армии на Стене. Прости меня, дядя.
Сожаление ли испытывал Джон? Он не мог понять. Скорее да. Старк ведь Первый Разведчик, а его племянник, если вдуматься, предал Дозор. Важно ли это? Решать Бенджену. Все равно в голове у Сноу сейчас был полный кавардак. Неожиданно бастард вспоминает, что Тормунд упомянул, что тенны прибыли не только с одной вороной, а притащили еще кого-то.
— С тобой кто-то был? Кого-то еще спасли? - вопрошает Джон, поднимая серые глаза на дозорного.

+5

7

Бен ожидал и даже внутренне готовился к истерике, крику, обвинениям. Но он недооценил Джона, несколько долгих минут молчания, впускание в себя боли, а потом запирание её - вот и всё, чем отреагировал племянник.  "Сын своего отца!" - с гордостью отметил Бен.
Он услышал признания о договоре с Мансом. Если бы не прошедшая только что рядом боль о брате, он мог бы улыбнуться. Что Сноу мог рассказать о Стене? Количество людей в гарнизоне? Одичалые в Кротовом городке? Так это наверняка было известно им. Более конкретные знания, держались под семью запорами.
- Нет, Джон, спасая меня и не только меня, ты не предал Дозор. Ты всё сделал правильно. Сдержи слово и выполни свою часть сделки.
Помолчав немного, Бен решил пока не касаться в разговоре обстоятельств гибели Эдда. Наверняка, Сноу нужно время чтобы принять саму мысль, а потом уже и сам спросит об этом.
Чтоб немного увести мысли Джона, он проговорил:
- Тяжело нам пришлось в Замке Крастера. Сначало на нас напал сам хозяин. Ну его то мы скрутили без проблем. А вот затем началось. На приступ его замка, двинулась целая армия мертвецов. Мы держали оборону сколько могли, но эту нескончаемую лавину невозможно остановить. Братья один, другой, следующий падали на моих глазах, а я был не в силах им помочь, отбивая на своём участке наседающих мертвяков. Двое, трое, четверо, зараз кидались на меня. Мёртвые не имут усталости, а вот мы имеем. Всё труднее становилось поднимать меч и всё медленнее становились удары. А их поток всё никак не прекращался. И когда мы без сил начали падать, появились тэнны. Они спасли наши жизни, но лишили свободы. Спорная сделка, но произошло, как произошло.
Старший разведчик сам ушёл мыслями в минувшее и замолчал. Тут Джон спросил о других пленниках.
- Ах да, я выжил не единственный. Я сам пришёл к Крастеру, сбегая из плена одичалых. Замёрзший и умирающий, я вломился к нему и потерял сознание. И знаешь, кого я увидел согревшись и прийдя в себя? Робба! Ты представляешь моё удивление и радость. Твой брат сидел рядом и после боя он также выжил! Я правда не знаю, где он, но наверняка не в далеке от нас. Он конечно рассказал кто он и кто его отец, тут я считаю он поспешил. Но зато теперь одичалые знают, что это важный пленник и будут его беречь. Попытайся разузнать, где он. Да, а как ты сам? Как к тебе относятся?

+5

8

Сноу был благодарен, что дядя спокойно отреагировал на слова бастарда о сделке с Королем-за-Стеной. Сердцем мальчишка понимал, что сделал все правильно, но разум еще сомневался – вдруг это преступление, за которое нет прощения. Благо, Бенджен смог разрешить внутренний конфликт северянина, что позволило Джону убрать хоть один камень со своего сердца. Увы, еще минимум десяток так и остался там.
Затем дядя начал свой рассказ, на котором бастард и решил сконцентрировать все свое внимание: во-первых, это должно было неплохо отвлечь от дурных мыслей, во-вторых, Сноу действительно волновался за дозорного, посему хотел узнать, как ему пришлось в Землях-за-Стеной. «Добрался до Замка Крастера... Значит отец погиб раньше, не в этом злополучном бою», - подмечает внутренний голос Джона, помогая понять, что мальчишка никак не мог спасти Эддарда. Сердце Сноу начинает взволнованно биться из-за истории Бена, ведь он – это живое подтверждение того, что все истории, рассказанные Мансом Налётчиком, являются чистой правдой, а вовсе не бреднями сумасшедшего вождя. Парень хмурит брови, моделируя в голове, что пришлось пережить Бенджену. Бастард сразился лишь с одним невооруженным упырем, да чуть не умер от его рук – чистая случайность спасла жизнь северянина и лорда-командующего, да и то ценой сожженной башни и изувеченной руки. Воспоминания о тяжелой битве отдались тянущей болью в левой кисте, которая, к невероятной радости Джона, за месяц смогла нормально зажить и более не так жутко болела. Увы, ее приходилось ежечасно разрабатывать, чтобы вернуть былую гибкость и ловкость, что стало намного проще после того, как Сноу перестали связывать. Как же они смогли выжить? Неужели тенны знают особенное оружие против мертвецов? Во время одной из бесед Манс обмолвился, что знает, чем можно убивать мертвецов, да вот только тайну не раскрыл. Во всяком случае, пока Джон знал лишь один верный вариант – огонь. Вот только где в заснеженном лесу найти столько огня?...
Тему пленников Бенджен воспринял с большим энтузиазмом, что передалось Сноу, который аж дернулся. Сначала было лишнее подтверждение того, что лорд Старк пал в бою раньше Замка Крастера. «Сбежал из плена? Про это Манс не говорил», - подмечает про себя Джон, заинтересованный историей дяди. Да вот только в следующие его слова он не верит. «Да нет, ерунда какая-то», - проносится в голове у бастарда, когда он поднимает взгляд непонимающий глаз на первого разведчика. Бред. Как это возможно? «Откуда Робб мог быть там? Выжил в бою... Он здесь?!» - северянин не мог поверить, в его голове смешались чувства радости и удивления, шока и некоторой теплоты... В голове всплыла та злополучная ссора в Черном Замке, но времени на обиды не было, особенно в рамках происходящих событий.
— Дядя, это... Невероятно, - только и мог выдавить Джон из себя. Состояние шока все никак не отпускало пленника одичалых. В голове крутилось такое количество вопросов, что мальчишка и не знал с чего начать. Но сначала надо было ответить на вопрос Бенджена.
К сожалению, не успел Сноу это сделать, как в палатку всунулась рыжая голова Тормунда. Тот присвистнул, привлекая внимание Джона, а затем, сплюнув на землю, заговорил:
— Ворона, у тебя больше нет времени. Заканчивай милования и вали отсюда, а то Манс нас обоих того, хры, - издав свой фирменный звук, Краснобай исчезает из поля зрения северянина, заставив того недовольно скривиться.
Джон прекрасно знал, что рыжебородый дикарь не отличается терпением и уж точно не привык повторять дважды, посему нужно было действительно уходить. Сноу и так должен быть благодарен Тормунду за то, что тот помог с этой встречей. Бастард узнал многое, даже слишком многое, но на долгую встречу рассчитывать не мог изначально. Понимая, что остались считанные секунды, брюнет приближается к Бенджену, заключая того в крепкие объятия.
— Со мной все нормально, дядя. Я справился, но нужно идти. Я постараюсь помочь, сделать абсолютно все, чтобы тебя скорее развязали. И я обязательно найду Робба, - тихо говорит Джон, будто кто-то может его подслушать.

+2

9

Поняв что время встречи закончилось, Бен лишь улыбнулся и произнёс вослед:
- Я так рад, что увидел тебя. Береги себя, сынок!
Когда Джон вышел, Бен вновь начал прокручивать в голове всю недолгую беседу. Один вид живого и невредимого Сноу, взбудоражил и разтревожил сознание Бена. Лишь когда он ушёл, старший разведчик стал жалеть - сколько он всего недосказал. Надо было и про отца чуть пролить свет на то где и как он ушёл. И про одичалых предупредить, чтоб слушал их, а в уме натрое делил их слова. Они бывают чрезвычайно хитры и коварны, когда это поможет им добыть желаемого.
- Найди брата, вместе вы сильней и умней! - проговорил он в пустоту шатра.
Бен был так взволнован встречей, что понял - быстро не уснуть. Желая чуть размять онемлые руки и тело, он побился в путах, как птица в клетке. Как и в прошлый раз, это ничего не дало. Он лишь разогнал кровь и выпустил пар.

+8


Вы здесь » Game of Thrones. From the Very Beginning » Свершившиеся события » Reunions [Суровый Дом - 25.08.298]